Любовные хроники: Люк Маккензи - Эйна Ли

Он проснулся, услышав невнятное бормотание Хани.

— Что вы делаете? Уйдите от меня, дядя! — вскрикнула она.

Люк потрогал ее лоб: жар явно усиливался. Он взглянул на часы и с ужасом вспомнил, что не дал девушке лекарство в час ночи.

— Не трогайте меня! Уходите, дядя Джордж! Оставьте меня! — стонала Хани, размахивая руками.

Маккензи намочил полотенце и положил его ей на лоб.

Внезапно Хани заплакала:

— Папочка, пожалуйста, не пей больше. Ты же обещал, что не будешь больше пить. Пожалуйста, папочка… — Из ее глаз ручьем катились слезы, и Люк вытирал их.

Девушку бил озноб. Маккензи поплотнее укутал ее в одеяло и взял за руку. Хани казалась такой маленькой и беспомощной.

— Не плачь, моя сойка, — ласково проговорил он, убирая волосы с влажного лба.

Казалось, девушка успокоилась. Люк вернулся в свое кресло, но едва присел, как Хани вновь закричала:

— Ты привез меня сюда… Сам этого хотел… Ничего не выйдет… Нельзя доверять… — Это были те самые слова, которые она говорила ему во время очередной ссоры.

Люк почувствовал себя виноватым.

— Как глупо… — продолжала девушка. — И все так просто… Ненавижу тебя… Ненавижу тебя, Люк…

Каждое ее слово будто кинжалом пронзало сердце Маккензи. Сжав руки Хани в своих, он уткнулся в них лбом, упершись локтями в край кровати.

— Прости меня, сойка, — прошептал он. — Прости, пожалуйста, за то, что я причинил тебе страдания.

— Я люблю тебя, мама… Никогда не забуду тебя… — продолжала причитать девушка.

Ее состояние ухудшалось с каждой минутой, и шериф уже в страхе собрался бежать за доктором Нельсоном, как вспомнил предупреждение Дуга о том, что ночью, вероятно, наступит кризис. Люк решил подождать еще немного.

Наконец пришло время давать жаропонижающее. Лекарство подействовало — Хани перестала бредить, но ее сотрясали жестокие приступы лихорадки. Маккензи без устали вытирал ей лоб и губы влажным полотенцем.

К утру, с новым приемом жаропонижающего, состояние девушки улучшилось, лихорадка отступила…

Открыв глаза, Хани некоторое время лежала неподвижно. Она поняла, что лежит дома в постели, и внезапно ощутила чье-то присутствие в комнате. Девушка хотела повернуть голову, но лицо ее тут же исказилось гримасой боли, словно тысячи иголок вонзились ей в мозг. Хани подождала, пока боль пройдет, и, напрягая зрение, присмотрелась к неясной фигуре, темнеющей в кресле возле кровати.

— Люк, — прошептала она.

Он ничего не ответил. Приглядевшись, девушка увидела, что шериф спит. Некоторое время она молча смотрела на него, а потом веки ее сомкнулись, и она опять заснула.

Когда Хани снова пришла в себя, у кровати стоял Дуг Нельсон и, держа ее за руку, считал пульс. Люка в кресле не было.

— Проснулась? Доброе утро! — весело промолвил Дуг.

— Доброе… доброе утро, — пробормотала девушка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Еще не знаю, — с трудом проговорила девушка.

— Пульс нормальный и ровный. Давай-ка измерим температуру. — Нельсон сунул ей в рот термометр. — Люк говорит, минувшей ночью ты была такой горячей, что вода на полотенце закипала, когда он вытирал тебе лицо.

Стало быть, ей не привиделось, что Люк сидел рядом.

Не в силах говорить, Хани скептически приподняла брови и тут же скривилась от непереносимой боли — даже такое движение причиняло ей страдания.

— Голова болит? — спросил Дуг. Она кивнула, и ей снова стало больно. Посмотрев на градусник, Дуг нахмурился.

— У тебя все еще высокая температура. На сегодня можешь забыть о дневной прогулке.

Хани почувствовала, что опять впадает в забытье.

— А Джош? — едва слышно прошептала она.

— С ним все хорошо, Хани. Отдыхай.

…Она ощущала себя невесомой и, кажется, летала по воздуху. Потом вдруг стала плескаться теплая вода…

— Нет, — пробормотала Хани. Ее язык так распух, что едва помещался во рту. — Не хочу я учиться плавать. Постель… Я хочу лечь в постель… — Она принялась вырываться из чьих-то объятий.

— Успокойся, Хани. — Хриплый голос Люка подействовал на нее умиротворяюще.

— Ты не дашь мне утонуть?

— Нет, ты не утонешь, — тихо ответил он.

Хани с усилием приоткрыла глаза и поняла, что сидит в корыте с водой. Люк держал ее за руку, другой рукой поддерживал ей голову.

— Что… что ты делаешь?

— Так велел доктор. Ты просто расслабься. Вода соленая, а соль помогает бороться с лихорадкой.

— С лихорадкой? — недоуменно спросила девушка. — Какой лихорадкой?

— Ты очень больна, сойка. Доктор говорит, что солевые ванны помогают.

Она себя как-то странно чувствовала. Корыто, вода, ее нагота, Люк… Вдруг ее голова упала вниз, и девушка уткнулась носом в грудь Маккензи. Она больше не хотела плавать. Ей хотелось только спать.

— Люк, не дай мне утонуть, — пробормотала она и закрыла глаза…

— Тебе сегодня лучше? — Голос Синтии вернул Хани к действительности. Ощутив прикосновение мягкой, прохладной руки к своему лбу, Хани открыла глаза. На краю постели сидела улыбающаяся Синтия.

— Да, мне гораздо лучше, — неуверенно ответила Хани. — А что случилось?

— У тебя была сильная лихорадка.

— Да-а? — Девушка закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. — Ах да, кажется, я вспоминаю. Мы с Джошем ходили в лес, но внезапно начался дождь. — Она встретилась взглядом с подругой.

— Верно. Ты промокла и простудилась. Ты была очень больна, дорогая. Мы целых три дня за тебя переживали.

— Три дня? Ты хочешь сказать, что я была без сознания три дня? Не могу в это поверить!

— Слава Богу, самое худшее уже позади. — Синтия похлопала ее по руке. — Хочешь есть?

— Пожалуй, да, — подумав, ответила девушка.

— Замечательно. Я приготовлю тебе чай. А каши тарелочку осилишь?

— Да, Синтия, если тебе не трудно.

Синтия поспешила на кухню, а Хани закрыла глаза, чтобы подремать немного. Когда она открыла их, у кровати стоял Джош. Синие глаза мальчугана были полны тревоги.

— Привет, мой золотой, — прошептала Хани.

— Тебе лучше? — спросил он дрожащим голосом.

— Все хорошо, золотко.

Тут на кровать вспрыгнул Амиго и принялся лизать ей лицо.

— А вот и ты, приятель. — Девушка рассмеялась и хотела согнать пса с кровати, но не смогла даже поднять руку. — Похоже, потребуется некоторое время для того, чтобы я набралась сил.