Любовные хроники: Люк Маккензи - Эйна Ли

Благотворительный базар начался в субботний полдень. Ради такого случая было поставлено около дюжины палаток, в которых можно было купить массу всяких вещей, начиная от пятицентовых вареных яиц до стеганого одеяла стоимостью в десять долларов, над которым целый год трудились дамы из Женского церковного комитета. Хани заметила, что палатки, где предполагалось торговать поцелуями, установили с самого края — там же, где возвели тент для цыганки Мамы Розы, прибытия которой ожидали с минуты на минуту. Ходили слухи, что Мама Роза отлично гадает на картах таро.

Хани с удивлением отметила про себя, что пастор Райт не выдал ее секрета.

Первую четверть часа на базаре было не слишком оживленно. Вдруг к палатке Хани подъехал взбешенный Люк Маккензи.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — загремел он.

— Здесь продаются поцелуи, — указала девушка на вывеску.

— Нет, скажи, какого черта ты делаешь в этой палатке? Я думал, что ты будешь торговать здесь шариками, которые вы смастерили с Синтией.

— Послушай, Люк, тебе-то какая разница, чем я тут занимаюсь? — разозлилась Хани. — Все деньги пойдут на благотворительные цели, как тебе известно.

— Ну да, и тебе проще всего торговать поцелуями, не так ли?

— Да, — огрызнулась девушка, — мне это так же просто, как тебе впадать в бешенство по каждому пустяку!

— Но поцелуями обычно торговала Лили, — слегка смутившись, проговорил шериф.

— Все понятно, Маккензи. Вы явились сюда от ее имени? — съязвила Хани.

— Не понимаю, зачем вам обеим продавать поцелуи? — продолжал кипятиться Люк.

. — Тогда обращайся с жалобой к пастору Райту. Это он предложил мне принять участие в этой затее.

— Или уйди отсюда, или заткнись, шериф, — раздался голос Дуга Нельсона. — Ты всех задерживаешь.

Люк обернулся и увидел у себя за спиной доктора.

— Да, тебе лучше уйти отсюда, ты отпугиваешь моих клиентов, — заявила Хани. Она старалась держаться уверенно, но замечания Маккензи глубоко уязвили ее.

Шериф смерил Дуга с головы до ног надменным взглядом.

— Если бы вы целовали только свою жену, доктор, — холодно произнес он, — то вам бы удалось сэкономить некоторую сумму. — С этими словами Люк направился к палатке Лили, возле которой уже собралась толпа жаждущих сорвать поцелуй.

Хани хмуро наблюдала за тем, как Люк протянул Лили доллар, а затем та обхватила его руками и впилась в его губы долгим страстным поцелуем. Когда шериф, наконец, оторвался от женщины, Хани заметила, что зеленые глаза Лили затуманились.

— Загляни ко мне попозже, шериф, и мы закончим то, что начали здесь, — вполголоса проговорила Лили.

— Я так и сделаю, — пробормотал шериф, покосившись на Хани.

— Похоже, наш шериф сгорает от ревности, — усмехнувшись, промолвил Дуг, протягивая Хани доллар. Затем он нежно поцеловал ее в щечку.

Замечание Нельсона не показалось девушке убедительным.

Через некоторое время Хани поняла, что местные мужчины предпочитают покупать поцелуи у мисс Лили — около ее палатки все еще стояла длинная очередь. Смачно поцеловав Лили в губы, некоторые кавалеры подходили к палатке Хани, быстро чмокали ее в щеку и поспешно удалялись. Честно говоря, девушке это было по нраву, и в то же время она находила их поведение унизительным для себя. Однако о причине столь странного поведения кавалеров сомневаться не приходилось — за деревьями, неподалеку от палатки, маячил шериф Маккензи. Он скрестил на груди руки и свирепо поглядывал на желающих купить поцелуй у няни его сына.

— Добрый день, мисс Хани, — весело поздоровался с девушкой Рэнди Кэлун, только что покинувший палатку Лили.

Приподняв в знак приветствия шляпу, он протянул девушке доллар.

— Здравствуй, Рэнди, — подставила ему щеку Хани.

— Слыхал, вы серьезно болели, мадам, — сказал Рэнди, отходя в сторону.

— Моя болезнь не была заразной! — громко, так, чтобы все слышали, крикнула Хани.

В это время Джесс Кэлун припал к губам Лили горячим поцелуем. Когда поцелуй закончился, Джесс присвистнул.

— Если у тебя еще остались силы, дорогой, то я не прочь повидаться вечерком, — хрипло вымолвила Лили, поправляя растрепавшиеся волосы.

Поджидавшие своей очереди мужчины весело рассмеялись.

— Погоди, Лили, скоро моя очередь! — раздался голос из толпы. — Тогда ты узнаешь, что такое настоящий поцелуй!

— Нечего хвастаться, Уолли Бойд, — бойко ответила ему Лили. — Ты уже подходил ко мне! Кстати, может, порадуешь своим мастерством мисс Хани?

Хани была в негодовании. Джесс хотел было запечатлеть на ее щеке целомудренный поцелуй, но тут девушка схватила его за волосы и впилась в его губы.

Покраснев, как ошпаренный, Джесс отскочил в сторону и испуганно взглянул на Люка. Тот, приподняв шляпу, подмигнул Хани.

— Будь ты проклят, Люк Маккензи, — пробормотала девушка.

Ближе к вечеру Хани вышла из своей палатки и хотела уже переодеваться в костюм цыганки, когда к ней подошел шериф.

— Не означает ли это, что вы уходите так рано, мисс Хани? А я-то как раз послал к вам Джоша с долларом. Я заметил, что больше всего вы привлекаете мальчиков, — ехидно поговорил Маккензи.

— Вот еще! Да как ты смеешь говорить о мальчиках? — возмутилась Хани. — Странно, шериф, что вы не соизволили подойти ко мне со своим долларом!

— Ты огорчилась? — ласково спросил Люк. — Признаюсь, я вел себя глуповато. Прости меня за это, сойка.

Хани не смогла сдержать улыбки.

— В самом деле глупо было стоять со свирепым лицом и отпугивать от меня кавалеров. Можно подумать, вы ревновали, мистер Маккензи!

— Не исключено. — Шериф приподнял шляпу, подмигнул девушке и пошел прочь.

Хани, как завороженная, глядела ему вслед. Еще ни один мужчина не производил на нее такого впечатления, как Люк.

Оглядевшись вокруг и убедившись, что никто не смотрит на нее, девушка проскользнула в палатку Мамы Розы. Вскоре туда пришла Синтия, держа в руках сверток с костюмом цыганки. Она помогла Хани переодеться.

— В полумраке и в этом черном парике тебя никто не узнает! — заверила подругу миссис Нельсон.

Хани посмотрела на свое отражение в зеркале. На ней были широченная юбка из ярких лоскутков, стянутая на гибкой талии, белая кофта и черно-красная шаль. Светлые локоны исчезли под черным париком. В ушах покачивались огромные золотые серьги, а на голове красовалась косынка того же цвета, что шаль.

Синтия помогла Хани нарумяниться, подвести глаза и начернить брови сурьмой. Хани вынуждена была признать, что приобрела на редкость таинственный вид; никому и в голову не пришло бы подумать, что Мама Роза на самом деле — голубоглазая блондинка.