Неотразимый обольститель - Бетина Крэн

Тем же вечером, когда Беатрис и Элис проводили к столику в модном ресторане гостиницы, секретарша поинтересовалась мнением своей начальницы о событиях прошедшего дня.

– Как вы думаете, разрешение все-таки будет нам дано?

– Сомневаюсь, что у них есть французское вино, – с отсутствующим видом ответила Беатрис, уставившись в центр стола.

Элис нахмурилась и попыталась еще раз:

– Как вы считаете, будут новые проблемы с этим стариком?

– С чесноком? Нет, мне не надо с чесноком.

Беатрис действительно в тот момент почти ничего не видела и не слышала. Ее рассеянный вид был результатом расстройства, вызванного ссорой с Коннором.

Элис сдалась и принялась за еду.

Позже, в своей комнате, под обеспокоенным взглядом Элис Беатрис попыталась читать. Буквы, словно маленькие черные жучки, расползались по страницам. Она хотела сделать запись в своем дневнике, но обнаружила, что не в состоянии составить и одного предложения. В десять часов Беатрис с облегчением стала готовиться ко сну – переодеваться, причесываться, собираясь пройти в ванную, расположенную в конце гостиничного коридора. Газовые светильники притушили, и ровно окрашенные стены теперь не казались такими голыми. Но сейчас ничто не согревало холодный воздух в коридоре, и Беатрис дрожала, ожидая, пока освободится занятая ванная комната. Она услышала какой-то звук за спиной и оглянулась.

В нескольких ярдах от нее, скрестив руки и опершись плечом о дверь своей комнаты, стоял Коннор. Его галстук был развязан, воротник расстегнут, волосы слегка растрепаны, а лицо в приглушенном свете казалось сильно загорелым. Когда он подошел ближе, она уловила запах спиртного.

– Вы пили, – заметила она, оглядывая абсолютно пустой коридор позади него.

– Конечно, – с ленивой улыбкой признался он. – Я только что отужинал со своими друзьями-взяточниками и прочими влиятельными, «нужными» людьми... с честными законодателями нашей демократической партии. Мы с ними имеем такое обыкновение – пропустить стаканчик-другой ирландского виски после того, как закончим плести коварные интриги и поделим всю награбленную на службе добычу.

– Что ж, надеюсь, вы с пользой провели время и не зря напились, – проговорила Беатрис, плотнее запахивая халат и придерживая его у горла, стараясь, чтобы не было заметно, как у нее колотится сердце. – И что, вам удалось уговорить ваших драгоценных демократов поддержать наше предложение?

Коннор, казалось, удивился, а потом рассмеялся.

– Черт побери! Вы просто чудо! – Он отошел на пару шагов и оглядел ее с ног до головы. – Вы никогда не расслабляетесь, верно? Никогда не отдыхаете. Вы ни на минуту не забываете, что являетесь воплощением корпорации.

– Это закон, по которому я живу, – задыхаясь, проговорила Беатрис.

Коннор оглядел ее отделанный кружевными оборками халат и тяжелую волну зачесанных назад волос и вспомнил, что скрывается под этими мягкими локонами и пышным шелком. Самое естественное, что он мог сделать, – это сократить расстояние между ними и обнять ее.

– Примите другой закон, – пробормотал он, наклоняя голову.

Как только его губы прикоснулись к ее губам, какая-то блуждающая, неприкаянная часть ее души вернулась на свое место. И с каждым движением его рта, с каждым новым прикосновением восстанавливались прежние силы. Он излечивал, собирал воедино то, что было разрушено, а она и не знала об этом. Беатрис обхватила Коннора за талию, стремясь удержать и его, и те изменения, что происходили в ней сейчас. Потом, не задумываясь о последствиях, она полностью отдалась его поцелую. Стены коридора поплыли, свет и тьма смешались, восприятие реальности ушло куда-то на самый край сознания.