А ты уловила флюиды? - Келли Джеймс-Энгер

Майк только улыбнулся:

– Ты до сих пор не забыла, как надо меня подкалывать, а, Кейт?

Та рассмеялась:

– Ну, извини. Трудно было удержаться, понимаешь? – Она игриво шлепнула его по руке. – Не обращай внимания на мои шуточки.

Напряжение, одолевавшее ее, совершенно исчезло. Когда Майк предложил встретиться, Кейт могла думать только об одном – о давнем дне, когда она впервые обнаружила, что Майк ей изменяет, что он волочится за всякой хорошенькой женщиной в пределах досягаемости. И о том, как больно стало от подобного открытия. И совсем было забылись хорошие времена, когда они с Майком шутили вместе, смеялись над чем попало, подкалывали друг друга, как брат с сестрой…

Кейт уже не помнила, почему так сильно любила его. Майк даже не был хорошим любовником – так, среднестатистический мужчина, если таковой вообще существует. В редких случаях он допускал, чтобы Кейт оказалась сверху, но уверенно чувствовал себя, только когда сам контролировал ситуацию. И никакого орального секса. Конечно, если она хотела задать ему работенку, Майк соглашался. Он честно признавался, что не любит работать языком. И опять все сходилось на его телесной красоте. Как Эндрю – прежний Эндрю, конечно, – он несколько ленился и постели. Правда, с Майком ничто не имело значения. Как бы он пи действовал, Кейт всегда прощала его. Пока не обнаружила, что она не единственная его женщина.

Майк наклонился к ней через стол:

– Эй, ты еще жива?

– Извини. Я что-то задумалась.

– Вспоминаешь наши счастливые старые денечки?

– А ты все тот же нахальный ублюдок, что и раньше?

Майк расплылся в улыбке:

– Все тот же. Разве ты веришь, что я могу измениться?

– Не особенно. – Кейт допила вино, размышляя, стоит ли заказать еще.

– Да не останавливайся, давай погуляем. Я угощаю.

– Если настаиваешь.

Кейт принялась за второй бокал. Разговор перескакивал с одного предмета на другой. Кейт выдержала всего двадцать минут, прежде чем выпалить слова, которые обещала себе не говорить. Надо бы вскорости позвонить Трейси и поболтать с ней – это ее утешит.

– Так зачем ты искал меня, Майк?

– А тебе не терпится узнать, а? – Он протянул руку и откинул со лба Кейт прядку волос. – Знаешь, тебе идет такая прическа.

Она перехватила руку Майка и положила ее обратно на стол.

– Нечестно убегать от ответа.

– Ответ на твой вопрос будет очень длинным, – допивая пиво, признался Майк. – Помнишь, я всегда говорил, что хочу написать великий американский роман?

– Угу…

«Всякий аспирант собирается написать нечто великое», – подумала Кейт, но не сказала вслух.

– Так вот, я это сделал. Я, конечно, не знаю, насколько мой роман великий, и все же он написан. Еще я нашел литагента, и, похоже, он отыскал для меня издателя.

– Ты серьезно? Вот здорово, Майк! А о чем твой роман?

– О спорте как о метафоре жизни. Сюжет такой: у парня в тридцатилетнем возрасте случается кризис личности; он понимает, что может добиться в жизни отнюдь не всего, что планировал. В общем, тема книги – взгляд в прошлое и взгляд в будущее. Кризис среднего возраста, что-то вроде этого.

– Прямо поверить не могу. А я-то думала, что все твои разговоры о писательстве – сплошные пустяки, часть имиджа, – поддразнила Кейт.

Майк воспринял ее слова всерьез.

– Ну, хватит. Меня несколько задевает твое недоверие…

– Все, молчу, молчу. Ведь мы собирались посидеть и дружески поболтать, разве не так?

– Разговор будет настолько дружеским, насколько ты захочешь.

– О'кей… – Кейт толком не представляла, что сказать. Он в самом деле к ней подъезжает – или ей кажется? Кейт знала, что Майк частенько начинает заигрывать с женщинами по привычке, сам того не замечая. Наверное, и сейчас происходит нечто подобное… Однако следующие его слова поразили Кейт до глубины души.

– Я работал над романом три года, – сказал Майк. – Ничего сложнее я в жизни не делал. Несколько раз уничтожал уже готовую рукопись и переписывал все сначала. Наконец решил взять за образец сюжета свою собственную жизнь.

– Ты хочешь сказать, что это… не совсем беллетристика? – Кейт подозрительно прищурилась: – Майк, а меня ты не вставил в свою книгу?

– Вроде того. Я клянусь, Кейт, ты легко отделалась! Я взял за основу твой характер, хотя персонаж – не в точности ты.

– Хорошо, и сколько же там правды, а сколько выдумки?

– У Мег совершенно другая внешность, но несколько деталей достались ей от тебя. Например, она тоже указывает пальцем, когда говорит, и фыркает, когда смеется, у нее твое чувство юмора и все в таком роде.

– А больше ты ни о чем не написал? Например, о сексе? – Кейт обвинительно направила на него указательный палец. Ах, черт, точно такой жест, как он сказал! – Не забывай, что я юрист. Помни, я могу возбудить против тебя дело за клевету.

– Расслабься. Никто в жизни не догадается, будто Мег и ты – одно лицо. Да я и не затем тебя пригласил. Просто думал о тебе с того времени, как начал последний черновик. Захотелось узнать, что ты поделываешь, как твоя жизнь.

Кейт не сдержала смеха:

– Ну, надо же! Два великих ума мыслят одинаково.

– Что ты имеешь в виду?

Она встряхнула головой:

– Ты умеешь пользоваться «Гуглем»?

Майк ответил отрицательно, и Кейт объяснила ему пре имущества именно этой поисковой системы.

– А, понятно. Нет, я предпочитаю «Альта-Висту». А что, «Гугль» лучше?

– Думаю, да. О'кей, теперь ты знаешь мой секрет. А – кого ты еще искал?

Майк сделал любезность – изобразил смущение.

– Знаешь, получится очень большой список… Не важно. Тебя я искал довольно долго. С тобой мы всегда так веселились. С большинством девушек, даже если они хороши в постели, совершенно не о чем говорить и находиться рядом – сущая скука. А ты была как клевая сестренка или кузина, что-то вроде того. Я всегда чувствовал, что мы с тобой друзья…

– Друзья?

– Ну, друзья, которые трахаются. – Он пожал плечами: – Ты ведь понимаешь, о чем я.

– Теперь понимаю, Майк. Проблема в том, что раньше я смотрела на наши отношения более серьезно.

– Как ты умудрилась? Ты же знала, что я не отношусь к моногамному типу…

– Откуда я могла знать?

– Кейт, брось свои игры. Ты отлично знала, во что ввязывалась.

Она поджала губы.