Поверь в любовь - Ирина Надеждина

Владислав просматривал лежащие перед ним документы, когда зазвонил телефон. Он снял трубку, не отрываясь от чтения. Звонил Антон.

– Привет, Влад.

– Привет, – Владислав отложил документ и потянулся за сигаретой. – Что скажешь?

– Я хотел спросить, где Оля?

– У Дана. Приболела.

– Серьезное что-то? – в голосе Антона послышалось беспокойство.

– Да как тебе сказать? Даже не знаю.

– Влад, не темни. Что случилось?

– Антон, это разговор не для телефона, – неожиданно Владислав решил сделать то, о чем просила его Ольга.

– Куда мне приехать к тебе домой, в офис или на периферию?

– Выбери сам что хочешь, кроме офиса.

– Давай ты приедешь ко мне домой. Я освобожусь часа в три.

– Хорошо. В полчетвертого я приеду.

– Один?

– Да. Она вряд ли сможет сейчас приехать со мной.

В назначенное время Владислав подъехал к дому, где жил Антон. Как всегда лифт не работал, и ему пришлось идти пешком. Сегодня, как назло, у него болело сердце. Ругая про себя всех лифтеров и с отвращением глядя на ободранные стены, Владислав как можно быстрее поднялся на седьмой этаж. Дверь Антон открыл почти сразу. Перешагнув порог квартиры и спрятавшись, таким образом, от подъездной грязи, Владислав почувствовал значительное облегчение.

– Привет ещё раз, – сказал он Антону. – Ох, и дух у вас в подъезде! Противогаз с собой брать надо.

– Гадят свиньи, где попало. Хорошо, что ты в лифт не заходил – там вообще дышать нечем. Проходи. Пить что-нибудь будем?

– Если кофе сваришь, не откажусь.

– Тогда посиди один.

– Я могу с тобой и на кухне посидеть.

– Ладно, идем.

Не смотря на то, что Антон жил один, в квартире царил порядок, в кухне чистота была доведена почти до стерильности. Антон поставил турку с кофе на плиту, выставил на стол сухарницу с печеньем и достал из холодильника бутылку коньяка.

– Антон, сегодня без спиртного, – Владислав закурил. – У меня что-то мотор шалит.

– Так, мотор шалит, а сам кофе и сигарету.

– Сын, не учи отца, – Владислав улыбнулся.

– Может, поедим что-нибудь?

– Нет, спасибо, душа моя. Давай лучше потолкуем. Как твои дела?

– С Божьей помощью, – Антон достал чашки и разлил кофе.

Владислав смотрел на него и про себя улыбался. Голос Антона и его внешность явно не соответствовали друг другу. Он был рыжий, практически морковного цвета, стрижка у него была, как он сам шутил, под «мальчика-шалопайчика», светло-карие глаза смотрели из-под круглых очков по-детски наивно и слегка рассеяно. При всем этом у него был удивительный голос – бархатный баритон и идеально поставленная дикция.

– Влад, давай сразу о важном, а потом о всяких пустяках, – сказал он, садясь напротив Владислава.

– Хорошо, давай. Что тебя интересует? – Владислав слегка нахмурился.

– Понимаешь… Оля никогда ничего не рассказывала о семье в прошлом. Сказала только, что в силу сложившихся причин, её семья дядя, тетя, ты и Алик. Да, говорила, что был ещё один брат – Валентин, твой близнец, но он погиб. Я не стал ей лезть в душу с расспросами. Почему я объясню попозже. Два дня назад, – Антон нахмурился, – ко мне пришла одна особа, лет пятидесяти с лишним. Пришла на работу. Пригласила меня выйти в коридор. Я вышел. Она представилась мне Олиной матерью и сказала, что хочет меня предостеречь от больших неприятностей, связанных с её дочерью. Я спросил, о каких. Она сказала, что Оля чуть ли не с малолетства снималась, потом забеременел, родила больного ребенка, оставила его в роддоме, ребенок умер, она начала пить, колоться, отсидела, потом снова стала колоться, лежала в психиатрии, а теперь ищет себе респектабельного муженька, чтоб никто не узнал о её прошлом. Ещё она сказала, что Оля втихоря продолжает колоться, и ты с Даном Александровичем её прикрываете. Я сказал этой женщине, что она лжет, но она показала мне копию приговора. Я предложил этой женщине убраться, пока я не пригласил охранника и её не вывели силой. Она, уходя, сказала, что я буду жалеть. Я не вижу Олю уже пятый день. Приезжал к Даниилу Александровичу, но Неля Викторовна сказала, что Оля не здорова и сейчас спит. К телефону она не подходит. Что происходит, Влад?

– Как тебе сказать? – Владислав закурил. Его лицо стало бледным и усталым, между бровями залегла резкая морщина. – Это действительно приходила наша мать. Из этой истории кое-что правда, но звучит несколько иначе. Рассказать?

– Ну? – Антон совсем помрачнел.

– Наши родители разошлись, и мать, оставив меня и Валентина отцу, забрала её. Практически ничего мы о ней не знали очень долго. Когда Ольге исполнилось почти восемнадцать, она в полном смысле слова, подложила её одному орлу, который влетел по крупному, а Ольга осталась на девятнадцатом году в положении. Аборт делать было уже поздно. Мать пыталась что-нибудь сделать, что б она родила раньше времени. Что именно она делала, и я до конца не знаю, знаю, что побоями не брезговала. Узнать это у Ольги невозможно. Она при одном упоминании начинает плакать и сказать ничего не может. Ребенок, девочка, родился раньше времени с детским церебральным параличом. Ольга впала тогда, что называется в полную прострацию, и не в состоянии была принимать решения сама. Мать настояла, чтобы она оставила ребенка в роддоме. Вернувшись домой, она стала пить. Через четыре месяца опомнилась, хотела забрать ребенка, но было поздно. Ребенок умер. Мать без конца пыталась её вытолкать к какому-нибудь мужику. Ольга связалась с наркоманами, стала колоться, попалась на этом, отсидела год. Через год, когда она вернулась, ничего не изменилось. Мать стала гнать её из дому. Она жила, где придется, в основном в притонах. В один прекрасный день она не выдержала и попыталась вскрыть себе вены. Её вовремя спасли. Попала она в психиатрию. Сначала у неё было пограничное состояние, а потом психоз. Когда её вывели из психоза, стали искать её родственников. Она вспомнила про меня и Дана и наотрез отказалась возвращаться к матери. Одно упоминание о матери вызывало у неё практически полный шок. Впрочем, как и сейчас. Стать такой, как теперь, ей стоило большого труда и сил. Сейчас встречи с матерью приводят её в не очень хорошее состояние. Она доходит почти до срыва. Самое страшное для Ольги это, что от неё отвернуться все или кто-то начнет презирать её. Ещё она очень боится одиночества. С наркотой завязала уже давно. Собственно, и вены она себе порезала, чтобы больше не колоться, чтобы прекратить весь этот кошмар. В общем, делай выводы сам. Я тебя только об одном попрошу, если решишь от неё уйти, то уйди, как подобает мужчине, красиво, и, даже если ты теперь, после всего, что узнал, презираешь её, не показывай этого.