Слабая, сильная, твоя… - Яна Розова

Ликвидация фирмы «Лоза», слава богу, не была бесконечным мероприятием. Я вполне справлялась, в каждой, буквально каждой ситуации равняясь на Мира. Что бы сказал Мир? Что бы сделал? У меня не было его деловой хватки, но все же удалось спасти немаленькие суммы денег. Я перевела их в швейцарские банки на счета, которые указал мне Мир. Он пояснил в техническом задании, что это счета различных фондов: по борьбе с раковыми заболеваниями, по борьбе со СПИДом, для детских организаций, для детей-сирот. Но я уже не была прежней наивной и безоглядно влюбленной дурочкой. Мой муж, известный в узких кругах хитрец, надеялся провести меня еще разок, но не тут-то было. Пара звонков — и стало ясно, что данные номера счетов никакого отношения к указанным организациям не имеют.

— Он точно жив, — сказала я себе, положив трубку на рычаг. — Мерзавец, меня за дуру держит!

Я стала мучиться по ночам, вспоминая его. То, как мы попрощались, как занимались на прощание любовью, как он курил перед этим. Иногда на меня накатывала истома, вызванная жестокой памятью тела. Я просто физически чувствовала его губы на моей груди, его руки на моих бедрах, звук его смеха преследовал меня, я постоянно ощущала запах табака и туалетной воды, которым всегда пропитывалась его одежда. Доберусь же я до тебя! На этот раз разговор будет очень серьезным. Каким — покажет ситуация, но легким испугом ты от меня не отделаешься!

Печально было мое пребывание в родном городе. На прощание я выполнила данный зарок и пришла на унылое кладбище, где уже семь лет покоились Жора и Альбина. Их могилы были рядом, а третьей за голубой оградкой была могила их матери. Оставалось еще одно незаполненное место — для их отца. Я знала, что, похоронив детей, а потом и жену, глава семейства Марковых (не помню его имени-отчества) женился вновь на местной алкоголичке Валентине. Квартиру Валентины молодожены уже пропили, осталась квартира Маркова — просторная, трехкомнатная, еще хранящая воспоминания о хлебосольном доме, детском смехе, пирогах к Новому году и горе, которое принесла с собой в их дом невеста сына. Я так и умру с этим чувством сопричастности трагедии, с этим камнем на душе. Даже то, что я знаю правду, не умаляло вины.

Я положила цветы на три могилы и поплелась по грязной дорожке к выходу, вспоминая кладбище, на котором «похоронен» Мир. Ни за что не умру в России! Не хочу лежать в грязи!

Уже были куплены билеты на самолет до Москвы, а оттуда — до Франции. Я прощалась с друзьями. С новыми старыми друзьями, относившимися теперь ко мне довольно не по-дружески. В глаза дарились улыбки, а за спиной перемывались кости. Мне было обидно, я злилась. Наверное, не появлюсь на родине еще семь лет.

Мама не могла поехать со мной, но твердо решила, что навестит молодую семью (это меня и Сержа Дюваля) через год. Я не возражала, хотя предполагала совсем иной исход событий. В тот вечер мы сидели за столом в отчем, точнее, в бабулином доме за прощальным ужином. Мама нажарила картошки, как я люблю, достала домашние соленые огурцы, помидоры, салаты из баклажанов, болгарского перца и прочих даров лета. Я накупила всяких дорогих вкусностей: колбаски, сыра, оливок, без которых уже жить не могла, свежих овощей и огромный торт на сладкое.

Стол выглядел великолепно, только вот разговор не клеился. Бабуля ругала новомодные деликатесы, вспоминала прежние времена, в которых причудливо сплеталось «не было у нас разносолов и жили как-то лучше, веселее» и «вот в магазинах все было и дешево». Я давно не пыталась разобраться. Кто знает, что со мной будет в ее возрасте. Хотя, судя по заключению доктора Мортона, до ее возраста мне уже не дожить. Ну и ладно! Может, лучше прожить, как я живу: насыщенно, пусть и не всегда спокойно и счастливо?! Я влюбилась в самого лучшего мужчину в мире, он стал моим мужем, и я почти потеряла свою любовь, а теперь она вернулась. И я почти потеряла своего мужчину, но скоро верну его. Я увидела самый красивый город в мире, и влюбилась в него, и жила в нем, а теперь у меня есть шанс снова увидеть его. Мучаясь, страдая и плача, я живу, а что видят другие, те, кто останется здесь на долгие годы, до конца жизни?