Мадам змея - Виктория Холт

— У вас превосходный слух, мадам дофина.

— Новости быстро разлетаются по двору, шут.

Она посмотрела на свои красивые белые пальцы.

— Думаешь, Сент-Андре будет лучшим гофмейстером, чем Сент-Пол?

Она продолжала разглядывать своя руки.

— Не знаю, как король отнесется к этим перестановкам. Думаю, он не пощадит тех, кто аплодировал им. Эти люди могут лишиться голов, не успев получить должности. Что скажешь, шут?

— Да, человеку без головы не нужны никакие должности, — сказал Бриандас.

— Все присутствовавшие там окажутся под подозрением.

— Думаете, мадам дофина? Пожалуй, вы правы. Только такому маленькому человеку, как я, ничего не угрожает.

— Неразумно быть излишне скромным, Бриандас. Я сама весьма скромна, но, окажись я за этим столом, я бы нашла, как поступить.

— Что бы вы сделали, дофина?

— Я бы отправилась к королю и предоставила ему доказательства моей лояльности. Нынешнего короля следует бояться больше, нежели будущего. Если ты потеряешь голову сегодня, для тебя уже не будет иметь значения, кто станет королем завтра.

— Я вижу, что вы — мой друг, мадам.

— Я — друг скромных и кротких.

Глаза шута подобрели; он отвесил Катрин низкий поклон.

Дофина проводила взглядом шута, отправившегося в покои короля.

Франциск ужинал в обществе Анны, кардинала Лоррена и нескольких своих приближенных, включая месье де Тэ, главнокомандующего артиллерией и графа де Сент-Пола.

Шут без лишних церемоний обратился к королю:

— Да спасет Вас Господь, Франциск Валуа!

Франциск, изумленный таким дерзким обращением, спросил, что оно означает.

— Вы больше не король, — лукаво заявил Бриандас. — Я только что узнал об этом. А вы, месье де Тэ, отныне не главнокомандующий артиллерией. Вашу должность занял Бриссак. Вы, месье де Сент-Пол, уже не гофмейстер королевского двора — им назначен Сент-Андре. Скоро к нам вернется Монморанси. Исчезните, Франциск Валуа. Вы уже мертвец, и Бог тому свидетель!

Король встал; он взял шута за грудки и тряхнул маленького человечка.

— Черт возьми, если ты не объяснишь, что ты имеешь в виду, я пощекочу твое сердце кинжалом. Говори, если хочешь жить.

— Король мертв! — закричал Бриандас. — Да здравствует король Генрих Валуа!

Лицо короля стало багровым.

Бриандас поспешил добавить:

— Я слышал это своими собственными ушами. Король Генрих и королева Диана уже садятся на трон.

Но Франциску надоела эта клоунада; он приказал шуту говорить серьезно. Когда Бриандас смолк, король пришел в ярость.

Анна засмеялась.

— Значит, он осмелился произнести вслух свои подлые мысли. Поверьте мне, за всем этим стоит мадам Диана. Ей не терпится стать королевой.

Но подстрекать Франциска не было необходимости. Катрин, вошедшая в комнату, увидела, что король в ярости. Она беззвучно засмеялась, услышав слова Анны. Скоро для любовницы Генриха не найдется места при дворе; конечно, дофину не позволят отсутствовать слишком долго.

Франциск решил показать Генриху, что король еще жив. Он вызвал командира гвардии и приказал ему привести сорок своих лучников.

С жаждой мести в сердце король отправился в покои Генриха в сопровождении этого отряда.

Но шпионы Дианы действовали не менее проворно, чем шпионы Катрин; Генрих узнал о гневе отца за десять минут до прибытия Франциска в его покои. Дофин и Диана бежали в Ане.

Когда Франциск ударом ноги распахнул дверь покоев Генриха, он увидел там лишь слуг, убиравших со стола остатки еды. Франциск схватил первого попавшегося лакея и принялся трясти его до тех пор, пока лицо этого человека не стало таким же багровым, как лицо короля.

— Где твой господин? — закричал он. — Говори, глупец, или, клянусь Святой Девой, я перережу тебе глотку.

— Мой милостивый король… он… уехал… десять минут тому назад.

Франциск отшвырнул от себя этого человека.

— Значит, он бежал. Ему и его друзьям, заслуживающим гильотины, повезло. Вон отсюда… все вы! — крикнул он лакеям, поигрывая шпагой.

Франциск подал знак лучникам, и они бросились на несчастных лакеев, которые думали только о том, как им спрятаться от разъяренного короля. Они стали выпрыгивать на двор через окна. Король и его гвардия швыряли им вслед остатки трапезы. Королевский гнев не утихал. В окна летели тарелки, хрустальные бокалы, ножи и вилки. За ними последовали стулья, столы, зеркала. Затем король схватил алебарду и рассек ею все гобелены, висевшие на стенах; его ярость одержала верх над любовью к прекрасному.

Орудуя алебардой, он слышал нахальный голос своего шута: «Да спасет Вас Господь, Франциск Валуа! Вы уже мертвец, и Бог тому свидетель!»

Франциск знал, что, будь он моложе, он не рассердился бы так сильно. Он рассвирепел оттого, что ему напомнили, как близок он к могиле.

Он страдал.

Катрин тоже была несчастна. Ей удалось изгнать Диану со двора, но эта женщина захватила с собой мужа Катрин.

Печаль овладела королем Франции. Он не мог простить сына, явно с нетерпением ждавшего его смерти. Генрих провел в Ане четыре недели, прежде чем осмелился появиться при дворе. Дофин метался между Фонтенбло и Ане до тех пор, пока больной король не понял, что ему следует помириться с дофином. Однако в его сердце не было любви к Генриху; Франциск приблизил к себе Карла, в котором души не чаял.

Но Генрих, являвшийся хорошим солдатом, мог оказаться полезным своему отцу. Мир с Испанией еще не означал мира с Англией. Генрих вернулся из своего недолгого изгнания, чтобы помочь отцу в его борьбе с британцами.

Были предприняты отчаянные попытки высадиться на побережье Сассекса и острова Уайт. Обе закончились бесславно. Неудачей завершилась попытка отбить у англичан Булонь.

Когда Франциск разбил свой лагерь под Аббевиллем, короля постигло одно из главных несчастий его жизни.

Август выдался жарким; на улицах города запахло гниющими отбросами. Вскоре страшная весть долетела до лагеря. В Аббевилль пришла чума!

Франциск немедленно издал приказ, запрещающий солдатам ходить в город. Он знал, что это — конец кампании. Он мог сражаться с неприятельской армией, но не с чумой. Он должен заключить мир с англичанами, найти союзников, повысить боеспособность всех французских крепостей.

Он лежал в своей роскошной кровати — даже в походе его ложе было роскошным, — и с грустью думал о годах своего правления Францией, начавшихся блестяще и заканчивавшихся бесславно. Сумеет ли осторожный Генрих вернуть себе все потерянное его отцом?

Франциску доложили, что граф д'Энген просит об аудиенции; когда молодой красавец пришел к королю. Франциск тотчас увидел на его лице следы недавних слез.