Как соблазнить герцога - Сюзанна Энок

Наконец София шевельнулась и, приподняв голову, спросила:

— Как настроение, Адам?

— Лучше не бывает, — ответил он с улыбкой.

Она поцеловала его и прошептала:

— Вот и хорошо. Потому что мне нужно спросить тебя кое о чем.

Герцог насторожился.

— Да, слушаю тебя, София.

— Только ты не сердись. Договорились?

«Не самое лучшее начало», — промелькнуло у Адама.

— Хорошо, постараюсь.

София встала, подняла свое платье и, аккуратно его сложив, положила на свободный стул.

— Твои слуги, — сказала она, направляясь к кровати.

Герцог стащил сапоги и брюки.

— Что мои слуги? — спросил он, стаскивая с себя рубашку.

— Они абсолютно преданы тебе, Адам.

Он пересек комнату и, скользнув под одеяло, улегся рядом с Софией.

— Конечно, преданы. Потому что я плачу им за их преданность.

— Не будь таким циничным. Все стараются хорошо платить своим слугам, рассчитывать на их благонадежность. А вот преданность — это другое. — София прижалась спиной к широкой мужской груди.

— Но почему мы обсуждаем преданность моих слуг? — пробормотал Адам в некоторой растерянности. — Мне кажется, сейчас для таких бесед не самое подходящее время.

— Напротив, самое подходящее. Думаю, ты должен вознаградить их за преданность, и это было бы очень кстати именно к Рождеству.

Когда Юджелл опрокинул тарелку с остатками соуса на Обри Берроуза, Адам подумал о том же. Тем не менее он терпеть не мог, когда ему указывали, что он должен делать. В прошлом году Юстас потребовала, чтобы он уволил одного из конюхов за какую-то оплошность, на что герцог сказал сестре — причем в весьма недвусмысленных выражениях, — чтобы она не совала нос в его дела.

— Сколько бы ты рекомендовала им заплатить? — спросил Адам.

— Десять фунтов каждому, — тут же ответила София и зевнула.

— Но это довольно приличная сумма, — заметил его светлость.

Если он раздаст на Рождество такие суммы у себя в поместье, то в его лондонском особняке, вероятно, начнется бунт. И это может быть даже забавно…

Усмехнувшись, герцог сказал:

— Не беспокойся, я позабочусь об этом. И отдельно награжу Юджелла.

— А также Милли Брукс.

— Хорошо, и миссис Брукс. — Жаль, что София сама не сказала ему про мерзавца Обри, — а если бы сказала, он бы мог открыто принять меры. — За обедом Берроуз опозорился. Отличный пиджак испорчен, — добавил Адам с ухмылкой.

— И брюки тоже… — пробормотала София. — Жаль, что никто не уронил чашу львиного зева ему на колени.

— Может, он тебя чем-то обидел? — осторожно спросил Адам.

София вздохнула.

— У него раздутое самомнение. Это ужасно утомляет… — пробормотала София, уже засыпая.

Проклятье! Даже если кто-то оскорблял ее, она просто пожимала плечами и шла дальше. Порой это ужасно раздражало. И в то же время было очень приятно, что София считала его не просто любовником, но еще и другом.

Конечно же, ему сейчас следовало выяснить, как избавиться от викария, сохранив при этом «Тантал». И надо было каким-то образом удержать Софию в своей жизни. Ну, и жениться на леди Кэролайн…

Но в первую очередь — Корнуолл. Зимой туда добираться три дня. И три дня обратно. Следовательно, уже неделя, ведь придется еще и поискать этого Лоинса. В результате он пропустит Рождество. И не проведет эти дни с Софией. К тому же Кэролайн и все остальные девушки, которых он сам же и пригласил, не простят ему этой отлучки. Проклятье!..

А может, послать в Корнуолл Китинг, но ведь он, скорее всего, не согласится покинуть жену.

Стараясь не разбудить Софию, Адам приподнялся и сел на краю кровати. Список людей, которым он мог доверить встречу с викарием, был очень коротким. В сущности, таких людей почти не было.

Адам приблизился к небольшому письменному столу, нашел бумагу и чернила, затем подошел к окну и, немного отодвинув портьеру, стал писать при лунном свете.

Были времена, когда герцог Гривз считал Оливера Уоррена, маркиза Хейбери, ближайшим другом. Но из-за чувства собственной значительности и отчасти близорукости Адам разрушил былую дружбу. Но Оливер являлся совладельцем «Тантала» и к тому же неплохо относился к Софии, следовательно…

Адам быстро написал письмо, подчеркивая, что помощь нужна именно Софии, а не ему. И он очень надеялся, что Хейбери не откажет в услуге. Дернув за колокольчик, герцог вызвал слугу, которому передал послание, а затем вернулся в теплую постель.

Адам проснулся от шороха штор. А минуту спустя послышался голос экономки:

— Доброе утро, Софи… О господи!.. Ваша светлость!.. — Милли замерла, стоя у кровати.

София тоже проснулась и в растерянности уставилась на пожилую женщину.

— Отпустите одеяло и отойдите от кровати, миссис Брукс, — велел герцог.

Женщина закивала и, попятившись к двери, пробормотала:

— Прошу прощения, ваша светлость, я совершенно не ожидала… О, небеса!.. София… то есть мисс Уайт, у вас все хорошо? Я думала…

— Все прекрасно, — ответила девушка, и в голосе ее слышалось веселье. — Спасибо за заботу, Милли. — Она тронула герцога за плечо. — Скажи что-нибудь ободряющее.

«Как этой девушке удается отдавать мне распоряжения, не вызывая при этом моего гнева?» — удивлялся герцог. Убедившись, что одеяло закрывало его бедра, он откашлялся и проговорил:

— Пожалуйста, дайте нам двадцать минут, миссис Брукс. И не забывайте, я рассчитываю на вашу тактичность.

Экономка склонилась в глубоком реверансе, затем, отступая к двери, пробормотала:

— Можете рассчитывать на меня, ваша светлость. Я сейчас принесу вам чашку чая. Софи… мисс Уайт, сделаю, как вы любите. — В следующее мгновение она исчезла за дверью.

— Я думал, ты заперла дверь, — произнес Адам, откидываясь на подушки.

София легла ему на грудь и, поцеловав, прошептала:

— А я думала, что ты запер. Который час?

Часы на камине показывали начало десятого. В это время кто-нибудь мог увидеть, как герцог покидает комнату гостьи во вчерашнем костюме. Мысленно выругавшись, герцог встал и начал одеваться.

— Нельзя допустить, чтобы леди Кэролайн увидела тебя здесь, — сказала София.

Гривз пристально посмотрел на нее. Она сидела на краю кровати, и растрепанные волосы падали ей на грудь. В эти мгновения София очень походила на Венеру с картины Боттичелли.

— Она в курсе, что я не девственник, — с усмешкой ответил Адам.

— Одно дело — знать, совсем другое — увидеть собственными глазами. — София поднялась и тоже принялась одеваться. — И мне кажется… Думаю, мы должны прекратить это.