Лето второго шанса - Морган Мэтсон

– Балда, – я бросила свои карты на прилавок.

– Балда, – Люси последовала моему примеру.

Элиот недоверчиво посмотрел на нас поверх очков.

– Серьезно? – спросил он, и Люси кивнула, раскрыв свои карты веером.

– Смотрю на них и плачу, – торжествуя, сказала она.

– Балда и есть, – проворчал Элиот, собрал карты и стал тасовать. – Не могу к этому привыкнуть.

Мы играли в «осла», но после того, как Элиот, несколько раз слишком громко выкрикнул победный клич, напугав посетительницу с малышами, мы решили быть осторожнее. Люси сидела на прилавке, скрестив ноги, я – на приставном высоком табурете, а Элиот играл стоя, расхаживая взад-вперед и обдумывая стратегию.

– Еще раз? – спросил он, явно надеясь, что мы забыли, на что играем.

– Ни за что, – ответила Люси с улыбкой. – Следующих трех покупателей обслуживаешь ты. – Она соскочила с прилавка, подошла к боковой двери и открыла ее.

– Но что если покупателю потребуется что-нибудь этакое? – спросил Элиот. – Что я буду делать?

– Тогда зови нас. – Я подошла к двери. – Мы будем рядом.

Элиот покачал головой и стал тасовать карты. Люси вышла на улицу, я последовала за ней, и дверь за нами с шумом захлопнулась. У меня возникло ощущение, что Элиот вовсе не в восторге от того, что мы снова стали подругами, хоть он никогда и не говорил об этом. Работа в прежней напряженной обстановке закусочной, по его словам, напоминала участие в телевизионной передаче, главные герои которой ненавидят друг друга, но вынуждены делать общее дело. После того как мы помирились, каждая из нас стала уделять Элиоту меньше времени и внимания.

Нельзя сказать, что мы с Люси стали также близки, как прежде. Мы не виделись пять лет, у каждой за это время много всего произошло. Но мы старались быть друг с другом максимально откровенными и многое друг другу рассказывали. Например, я далеко не сразу поняла, что Сусанной она называет свою мачеху, а иногда она упоминала о чем-то, что Элиот улавливал слету, а я не могла понять, как ни старалась. Я словно обрела новую подругу и одновременно лучше узнавала прежнюю. Но что-то изменилось в тот вечер, когда Нора осталась ночевать у Джелси. Мы сумели забыть причины разлада, и я вспомнила, какой хорошей подругой может быть Люси, не говоря уже о том, как весело было нам вдвоем. Я не забыла, что в ее присутствии всегда происходило что-то необычное. Поход в «ПокоМарт» за чипсами превращался в приключение. Мы могли по-прежнему болтать и сплетничать часами, и ни одной не надоедало.

Нашим излюбленным местом на пляже стала поросшая травой площадка, на которой стояли столы для пикника. Оттуда открывался прекрасный вид на озеро, а еще, удобно расположившись в тени, можно было наблюдать за стоянкой, на случай если Фред решит неожиданно заехать с проверкой. Он появлялся время от времени, когда не было клева. В такие моменты он пребывал в особо ворчливом настроении и вряд ли обрадовался бы, увидев нас прохлаждающимися на солнышке в рабочее время.

Мы с Люси направились к своему излюбленному месту. У нас было не меньше получаса на перерыв – именно столько времени понадобится Элиоту во время полуденного затишья, чтобы обслужить трех покупателей. Люси скинула рабочие шлепанцы и, скрестив ноги, опустилась на траву. Я легла на спину, приподнялась на локтях и подставила лицо солнцу.

– Ну, – спросила Люси и посмотрела на меня, – как жизнь? – Поскольку мы вместе проработали весь день, я понимала, что вопрос это не праздный. Так Люси раз в несколько дней спрашивала о состоянии отца и никогда не настаивала, если мне не хотелось отвечать. Я и не знала, как важно для меня кому-то о нем рассказывать. Так было приятно знать, что можно просто пожать плечами и ничего не ответить или, если бы мне захотелось рассказать (чего, правда, пока не случалось), что Люси меня выслушает. Главное же – можно было не притворяться, будто у нас в семье все по-прежнему хорошо.

– Примерно все то же, – сказала я и, прищурившись, посмотрела на воду. Это было правдой. У отца все оставалось по-прежнему. Он работал над делом и над проектом, остававшимся для нас тайной несмотря на то, что Уоррен не раз предпринимал попытки в нее проникнуть. Отцу стали доставлять немного меньше заказов, и дом уже не был так завален посылками из разных стран, но он старался все так же много читать и смотреть как можно больше фильмов. Вероятно, поэтому он стал укладываться поспать днем. Несмотря на бельгийский шоколад, отец еще сильнее похудел. Мы еще два раза ездили завтракать в закусочную, но с каждым разом он ел все меньше. Мама пыталась бороться с тем, что отец худеет, удваивая ему порцию за ужином и внимательно следя за тем, что он съедает, так что сама почти ничего не ела. А два дня назад во время ужина мы наблюдали, как он лишь ковырял еду вилкой, морщась при каждом глотке, и наконец посмотрел на маму и вздохнул.