Ах, карнавал!.. - Люси Гордон

— Я ищу тебя с самого утра по всему городу… — произнес он вместо упреков, готовых сорваться с его губ.

— Разве ты не прочел мое письмо?

— Именно прочел, именно поэтому и ищу. В том состоянии, в котором ты была… Как ты могла!.. — И он, не сдержавшись, в сердцах произнес несколько слов на итальянском.

— Я должна была уйти, должна… — упрямо проговорила она.

— Не должна! — выпалил он.

— Мне не следовало выливать все на тебя, — сказала она.

— Я сам попросил тебя об этом, — напомнил он.

— Лучше бы ты оставил меня на улице…

— А я взял и привел тебя в дом, и там ты упала в обморок.

— Но если бы я знала о твоей жене…

— Оставь это. Ты не знала.

Наступило неловкое молчание.

— Ну вот, теперь ты злишься на меня, — примирительно сказала она.

Он понимал, в каком состоянии она пребывает, и надо было успокоить ее как-то, а он попросту сорвался. Не выдержал характер.

— Ну конечно. А что еще я должен чувствовать? Я отправился за тобой, даже не позавтракав. С самого утра бегал по всему городу и всех поставил на уши. Ну да, я устал, проголодался и продрог, а все это оказалось ни к чему. Действительно, с чего бы мне злиться?

Она задумчиво посмотрела на него и вдруг усмехнулась:

— Теперь, когда ты выговорился, тебе стало легче?

— Да!

И это было сущей правдой. Всю свою жизнь он изо всех сил стараться держать себя в руках. И это приносило свои плоды. Но последнее время делать это становилось все труднее. А сейчас эта неожиданная эмоциональная встряска принесла ему настоящее облегчение.

— Хочешь, я куплю тебе попить? — предложила она.

— Можешь даже две порции купить, — проворчал он. — Ладно, идем, уже темнеет.

Пьетро схватил ее за руку, чтобы больше не потерять, и потянулся за ее чемоданом. Однако Рут пыталась воспротивиться:

— Да я и сама в состоянии…

— Хватит спорить! Идем!

Он привел ее в кафе, окна которого выходили на лагуну. Они заняли столик у самого окна, откуда хорошо были видны огни на воде. Он заказал двойную порцию бренди, которую прикончил одним глотком, и пришлось заказывать еще одну.

— Не понимаю, что изменилось со вчерашней ночи. Сегодня ты готова сражаться против целого мира, — сказал Пьетро.

— Так ведь сражаться лучше, чем ничего не делать, заламывая руки?

— Согласен. Главное — знать противника в лицо. Но зачем сражаться против меня? — спросил он удивленно.

— Вчера был трудный день. Перелет, плохая погода и все такое. Но сегодня… я же не сделала ничего криминального. Зачем было на меня так орать?

— Да просто я весь день с ума сходил, представляя, что могло с тобой случиться в незнакомом городе. Ты была одна, несчастная, голодная. Я волновался за тебя!..

— Мне жаль, что все так получилось. Извини. Все в порядке, тебе незачем переживать.

Это его не очень-то убедило. Рут нарочно бодрится перед ним, однако прекрасно заметно, что внутренне она так же напряжена и удручена, как вчера.

— Рад, что тебе лучше, — сказал он. — Но все равно не следует бродить одной в чужом городе. Что бы ты там ни думала, я не хотел, чтобы ты вот так взяла и сбежала.

— Хотел.

— Женщина, прекратишь ли ты спорить со мной каждый раз, как только я открою рот?

— Хм, не знаю… Я все время думала о твоей жене и ребенке…

— Ты их не побеспокоила, — сказал он, заметно побледнев. — Они умерли уже почти год назад. С этим я справился… — Пьетро поспешил сменить тему: — Ну вот, теперь можно полноценно пообедать.

Она поняла, что он не хочет об этом говорить. Похоже, он еще не свыкся со своим горем. В его глазах отражались муки бессонных ночей и горечь одиноких будней. Этот человек был сломлен страданиями. Рут поняла это сразу, как только взглянула на него. В этом они были похожи.

— Надеюсь, ты простишь меня… — виновато сказала она.

— Тебе не за что просить прощения. Пожалуй, ты даже оказала мне услугу, заставив меня наконец-то подумать о ком-то другом, кроме самого себя.

— Ах, ну да! — воскликнула она.

Он слабо улыбнулся.

— И ты тоже? — понимающе спросил он.

— Ну да. Бывает, устаешь думать только о себе. Особенно если очень долгое время больше не о ком думать.

Он заказал обед, потом позвонил Мине.

— Все хорошо… Да, я нашел ее, — сказал он в трубку. — Ах, вы уже застелили постель для нее? Тогда на сегодня все, вы свободны. Проведите вечер с пользой для себя. Моя домработница, — пояснил он, отключив телефон.

— И она уже застелила для меня постель?

— И даже не сомневалась, что я тебя найду.

— Помню, помню. Мне Джино рассказывал, что слуги убеждены в том, что ты человек, для которого нет ничего невозможного. И готовы чуть ли не молиться на своего графа.

Он поморщился.

— Хотел бы я на самом деле быть таким, как они думают.

— Должно быть, это очень печально, если ты там один.

— Не совсем один. Тут живут Мина и Селия, повариха. И потом Тони.

— Мне понравился Тони, — тут же отозвалась Рут. — Он такой большой и пушистый.

— Я взял его из собачьего приюта. Он никому не был нужен, потому что бедняга страдает эпилепсией. Подозреваю, все уверены, что от этого он может быть агрессивным. Но это не так. Когда у него случаются приступы, то он просто ложится на пол и его трясет.

— Бедное животное… — с жалостью проговорила Рут. — Как хорошо, что ты его взял.

— Ну, за это он мне уже тысячу раз отплатил своей преданностью. Он такой друг, каким и человек иногда быть не может.

И все же Рут представить себе не могла, как в таком пустом замке можно жить одному, рядом с призраками прошлого. Наверное, он слишком любил свою жену, если решился вести такую отшельническую жизнь после ее смерти. И она вздрогнула.

— А как ты нашел меня? — поинтересовалась она, чтобы нарушить повисшую паузу.

— К счастью, половина города — мои знакомые. Благодаря им удалось проследить почти весь твой путь.

— Так значит, я все это время была под строгим надзором? — Она усмехнулась.

— Ну, это же лучше, чем потеряться, — парировал он. — В Венеции люди особенные. Мы все тут в ответе друг за друга, как одна большая семья.

«Наверное, Джино — исключение», — с грустью подумала Рут. Пьетро уловил эту нечаянную грусть в ее глазах и все понял. Ведь они были так похожи друг на друга.