Однажды летом в Италии - Люси Гордон

— Приятно узнать, что вы способны мыслить реалистично.

— После всего случившегося мне только и остается, что быть реалисткой.

Судья снова подошел к окну, несколько минут молчал, а потом произнес:

— Полагаю, Анна рассказала вам о моей жене.

— Она только упомянула, что синьора Фаллуччи погибла при крушении поезда и что Лиза тоже была ранена. Сама Лиза рассказала мне, что ее мать была англичанкой. Наверное, она уцепилась за меня именно поэтому.

— Верно. Мне тоже так показалось, когда я вошел в купе. Я увидел на лице Лизы то, чего я не видел несколько месяцев. Она была довольна, почти счастлива. Думаю, тогда я и принял решение.

— Решили заполучить меня любой ценой? Даже если придется ради этого обманывать полицию?

— Вы очень цинично выразились.

— А как еще можно сказать?

— Вам нужна была моя помощь, как и мне ваша, и мы решили помочь друг другу.

— А разве я что-нибудь решала?

— Простите меня, если я действовал слишком поспешно. Очевидно, мне нужно было представить вас полиции и подождать, пока вы выберете между нами.

Холли не смогла сдержать улыбку.

— На самом деле никто из нас не принимал решения. Это сделала Лиза. А я уступил ее желаниям. К тому же, чтобы спасти вас от полиции, нужно было действовать очень быстро.

Все верно, но его излишняя самоуверенность вызвала в ней дух противоречия, и Холли с горечью произнесла:

— Как бы там ни было, теперь я ничем не лучше пленницы.

— Вовсе нет. Можете уйти, когда захотите.

— Вы знаете, что не могу. У меня нет ни одежды, ни денег, ни паспорта…

Маттео раскрыл бумажник и протянул ей пачку банкнот.

— Идите, — предложил он. — Я прикажу, чтобы вам открыли двери.

Не прикасаясь к деньгам, Холли попятилась и произнесла с отчаянием:

— Да? И куда мне идти? Вы просто играете со мной, и вам должно быть стыдно.

Холли увидела замешательство на его лице. Он помолчал какое-то время, а затем кивнул:

— Я восхищаюсь вашей смелостью, signorina.

— Да вы и сам смельчак, — огрызнулась она. — Привели меня в дом, хотя знаете обо мне только то, что я в бегах.

— Но вы заверили меня, что невиновны.

— Допустим, я врала, чтобы защитить себя.

— Дева Мария! Если вы хоть на секунду полагаете, что можете обмануть меня, то ошибаетесь. Если бы я не думал, что вашим самым большим недостатком является ваша невероятная наивность, я бы никогда не подпустил вас близко к своей дочери.

Ее враждебность угасла. Маттео раскусил ее. Наивность — это еще мягко сказано.

— Вы позволите мне перейти к делу? — продолжал он. — Я хочу, чтобы вы остались здесь как компаньонка Лизы. Берта прекрасно заботится о ней, но она не может дать Лизе того, что ей действительно нужно. Если вы сможете скрасить жизнь моей малютки, я тоже смогу кое-что сделать для вас. Договорились?

— Да, — изумленно ответила Холли. — Договорились.

— Хорошо, тогда все в порядке.

— Не совсем. Как долго будет длиться наше соглашение?

Он нахмурился, как будто озадачившись вопросом, потом ответил:

— Столько, сколько я скажу.

Конечно, усмехнулась она про себя. Кто бы сомневался?

— Теперь перейдем к деталям. Вы — дальняя родственница моей жены в гостях у нас. Лиза называет вас Холли, но в вашем паспорте я увидел, что вас зовут Сара.

— Да. Холли — это прозвище, которое когда-то дала мне мать. Однажды на Рождество я положила ей в кровать веточку остролиста[1].

— Все к лучшему. Поскольку полиция разыскивает Сару Конрой, вы не привлечете внимания.

— Но если они продолжают искать…

— Тот поезд был их наилучшей возможностью, но они не сумели воспользоваться ею. А теперь давайте будем практичными. Возьмите деньги. Это ваша зарплата за первую неделю. Буду платить вам наличными, потому что, чем меньше бумаг, тем лучше. Есть ли у вас в сумочке какой-нибудь документ на имя Сары Конрой?

— Кредитная карточка.

— Дайте взглянуть.

Как только она вынула карточку, он разорвал ее.

— Эй! — с негодованием вскрикнула Холли.

— Все, что связано с вашим настоящим именем, опасно.

— Я готова рискнуть.

— Но вы должны понимать, что рисковать будете не только вы.

Его слова заставили ее замолчать.

— Вам нужна одежда, — продолжал Маттео. — Сядьте сюда. — Он указал на маленький столик, на котором стоял портативный компьютер, подключенный к Интернету. — Вы на сайте одного из римских универмагов, — сообщил он будничным тоном. — Выберите себе что-нибудь, а я закажу доставку.

Она увидела, что сайт открыт на женской одежде и подключен к счету на его имя. Ей только нужно было положить предметы в покупательскую корзину. Холли начала медленно переворачивать страницы, с трудом веря тому, что видела. Это был самый дорогой универмаг в Риме. От цен на одежду у нее перехватило дыхание.

— Мне бы хотелось что-нибудь более обычное, более подходящее для меня.

— Вы считаете себя обычной?

— Именно. Посмотрите сами…

— Я это и делаю. Вы недооцениваете себя. Вы высокая и стройная…

— Тощая и с плоской грудью. Как доска.

— Не выводите меня из терпения! Модели, которые ходят по подиуму, сложены точно так же, и все восхищаются ими…

— А мое лицо. Оно такое невзрачное…

Что-то в его глазах подсказало ей, что этот разговор продолжать не стоит. Маттео помолчал какое-то время, а затем произнес:

— Вы слишком строго судите себя…

— О, поверьте, я вовсе не лукавлю. Я хорошо себя знаю, — с горечью возразила молодая женщина. — Серая мышка, которая поверила лживым словам первого попавшегося мужчины…

Маттео внимательно посмотрел на нее.

— Для начала постарайтесь взглянуть на свое лицо как на пустой холст, на котором вы напишете все, что захотите.

— Так делала ваша жена?

У него дрогнули губы, и Холли мысленно отругала себя за несдержанность.

— Раз уж вы спросили, то да. Она не была большой красавицей, но заставляла каждого мужчину думать, что она красива. Когда она входила, все поворачивали головы.

— И вас это не задевало?

— Нет, я гордился ею.

— Но я не она. И никогда не смогу быть такой.