На четвертый раз везет - Кайса Ингемарсон

Телефон зазвонил, и Паула выудила его из кармана халата. Это был отец.

– Паула, ты дома? Почему не позвонила? Я думал, ты решила не ехать домой. Попробовал отправить письмо на твой рабочий электронный адрес, но оно вернулось. Я позвонил, чтобы спросить Юхана, в чем дело.

– Знаю, прости, надо было позвонить, но, стоит вернуться домой, начинается такая неразбериха… – Паула чувствовала, что объяснение звучит не слишком убедительно.

– Ничего страшного, я мог и сам позвонить. Когда бы ты смогла повидаться с нами?

Несмотря на его теплый тон, Паулу раздражало выбранное местоимение. Прошло уже двенадцать лет, а ей по-прежнему не нравилось, когда отец говорил «мы» о себе и Аните.

Он правильно истолковал возникшую паузу и быстро добавил:

– Ребекка и Александр вот уже которую неделю спрашивают, когда ты вернешься.

Ребекка и Александр были дети отца и Аниты. Новые папины дети, говорила Паула – тоном, каким говорят о нуворишах. Что вообще-то не очень справедливо. Александру шел двенадцатый год, Ребекке было семь, и на самом деле Паула их очень любила. Дети, в свою очередь, Паулу обожали и с гордостью рассказывали своим друзьям, что она их старшая сестра. «Хотя, – с важным видом добавляла Ребекка, – у нас другая мама».

– Может быть, вы с Юханом приедете к нам на выходных? – спросил отец.

– В субботу мы идем к Анне. Может быть, в воскресенье?

– Конечно, приезжайте в воскресенье. Я скучаю по тебе.

– И я. Передай привет детям.

– Обязательно. А тебе, кстати, привет от Аниты.

– М-м. Увидимся в воскресенье.

Юхан вернулся домой в половине восьмого. Паула поцеловала его, кожаная куртка пахла морозом. При виде пакетов с продуктами Пауле, которая всего час назад приняла утренний душ и оделась, стало немного стыдно.

– Ты купил еды.

– Конечно. Цыпленок. Ты включила духовку?

– Духовку? – Точно! Юхан позвонил около семи и попросил ее включить духовку. – Прости, я забыла…

– Ничего. Приготовим в гриле, так будет быстрее. Как прошел день?

– Ничего… – медленно произнесла Паула. – Довольно спокойно.

– Ты выходила? Встречалась с кем-нибудь?

– Нет… – Глупая ситуация. Что же она делала весь день? – Кстати, я говорила с папой, – сообщила она, радуясь, что нашла выход. – Я сказала, что мы приедем в воскресенье.

– В воскресенье? Я работаю.

– Ой, как жаль. Тогда я позвоню и все отменю.

– Нет, не надо. Они наверняка скучают по тебе, а я могу поехать с тобой в следующий раз.

– Точно?

– Ну конечно. И тебе будет чем заняться в воскресенье, раз я не смогу тебя развлечь.

Паула понимала, что Юхан ничего такого не имел в виду, но все же почувствовала себя еще глупее. Словно у нее нет собственных важных дел, что ее надо развлекать.

За ужином Юхан достал из заднего кармана листок бумаги.

– Я знаю, ты не любишь, когда я вмешиваюсь, но когда я это увидел, сразу подумал о тебе. Если неинтересно, можешь выбросить. – Он протянул ей измятый листок. Это было объявление.

– «Международный туризм, – прочитала Паула. – Образовательная программа продолжительностью три месяца, международный туризм в Швеции. Курс завершается практикой в гостинично-туристической отрасли в течение одного семестра. Требования: полное среднее образование, свободное владение английским, немецким или французским, а также как минимум еще одним языком. Опыт путешествий приветствуется». Паула подняла голову: – Где ты это нашел?

– В «Метро». Читал в вагоне. Если неинтересно, можешь выбросить, – нервно добавил он.

– Ты уже говорил. – Она взглянула на Юхана. – Неужели я такая ужасная?

– Конечно нет, просто ты обычно так сердишься, когда я…

– Кто знает, может быть, я и созрела… – Паула положила листок на подоконник. – Как на работе?

На следующий день Юхану предстояло выйти в утреннюю смену, поэтому спать он лег рано. Паула уселась перед телевизором. Ей спать ничуть не хотелось, да и сидеть за целый день надоело.

– Пойду прогуляюсь. – Паула заглянула в темную спальню. В ответ послышалось сопение: Юхан, скорее всего, уже уснул. Паула тихонько вышла и закрыла за собой дверь.

На улице было морозно: наверняка еще холоднее, чем днем, когда было минус восемь. Снег уже давно потемнел, и серое месиво буграми застыло вдоль тротуара. Паула спрятала подбородок в шарф, жалея, что не надела еще один свитер. Пройтись было приятно. Паула повернула за угол и пошла по улице Сведенборгсгатан. В окнах кое-где еще виднелись рождественские подсвечники, хотя прошедший праздник больше напоминал о себе выброшенными на улицу облысевшими елками.

Паула стала вспоминать, как отмечала Рождество она. Джеронимо и Фрэнк пытались уговорить ее остаться у них дома, но, хоть оба и были невероятно милы, Пауле не хотелось чувствовать себя третьей лишней: ведь пара впервые праздновала Рождество вместе.

Джеронимо украсил квартиру по образцу рождественского выпуска журнала «Мэзон». По всему дому висели банты из закрученных лент, а за ванной и спальней неусыпно следили маленькие ангелы. Ракель прислала готовое тесто для имбирного печенья в нарушение строгих запретов на ввоз продуктов. Но, как сказала она сама: «В нашей стране преобладает ввоз американских продуктов – настал час расплаты!» Паула показала, как вырезать фигурки из теста, и Джеронимо выпек огромное сердце и вывесил его в кухонном окне. На сердце розовой глазурью было выведено «Дж ♥ Ф».

Паула предпочла отметить канун Рождества в компании шведов, с которыми она познакомилась в «Ред Котедж» – клубе в Сохо, принадлежавшем Балтазару Эклюнду Это был полноватый длинноволосый парень из Гётеборга, который заработал на пентхауз и «мерседес» тем, что обеспечивал истосковавшихся по веселью жителей Нью-Йорка не только танцполом, но и еще кое-чем.

Все пошло наперекосяк, когда Кристофер и Мелкер, приехавшие из престижного стокгольмского пригорода с полными карманами денег, решили, что Рождеству не хватает «снега». Мнения на сей счет разделились, в конце концов парней попросили покинуть вечеринку. Но дух праздника улетучился, и уже к полуночи Паула вернулась домой.

На следующий день Паула подумывала остаться дома, но, увидев, как Джеронимо, влюбленный, словно подросток, укладывает подарок Фрэнку в чулок, соврала, что вечером идет на прием в шведском консульстве. Вместо этого она пошла в китайский ресторан неподалеку от дома и заказала четыре закуски. В честь праздника подали бесплатный десерт – жареный банан. Совсем как дома, подумала Паула.

* * *

Как ни старалась Паула не замечать объявления, которое принес Юхан, оно буквально липло к ней – как кошачья шерсть к вельветовым брюкам. Когда Паула решила полить цветы, чтобы сделать в доме хоть что-то полезное, ей пришлось спасать газетный листок от наводнения, устроенного ею на подоконнике. Стряхнув с газеты воду, Паула вспомнила слова Юхана о том, что месяц засухи, когда половина желтых листьев уже облетела, нельзя компенсировать одним потопом. В тропиках, может, так и бывает, добавил он, но домашним фиалкам эта схема вряд ли подходит.