Единственный мужчина - Айрис Джоансен

— А может быть, ты предпочитаешь рассказать мне о техасском миллионере Бене Дэнфорде? Или о своем теперешнем сожителе Ниле Сейбине?

— Ты наводил обо мне справки? — Дори не верила собственным ушам.

— А как ты думаешь?! Ты украла у меня шесть лет. Должен же я знать, с кем ты их провела.

— Украла! — Дори покачала головой. — Ты просто невыносим! Ведь речь идет о моей жизни.

От возмущения она даже не сразу сообразила, как благоприятно для нее складывается разговор. Теперь ей не придется делать загадочные намеки относительно своего темного прошлого и выставлять в качестве козыря беднягу Нила. Филип сделал за нее ее работу. Благодаря его неуемному инстинкту собственника он уже считает ее легкомысленной потаскушкой. Дори рассмеялась:

— Что касается моих мужчин, все они были весьма забавны. И оказывали мне покровительство. Знаешь, женщине ведь нелегко быть самостоятельной.

— У тебя материальные проблемы? — удивился Филип. — Но мне казалось, что рок-звезды неплохо зарабатывают.

— Да, пока они остаются звездами. — Дори скорчила гримасу. — Век звезды недолог, зато хорошие музыканты, вроде Нила, могут много лет оставаться на плаву. К сожалению, я трачу деньги с той же скоростью, что и зарабатываю их. — Дори погладила натянувшееся на коленях платье. — Люблю красивые вещи. Я не питаю иллюзий по поводу своего таланта. У меня неплохой голосок, чувство стиля и тело, которое выглядит достаточно соблазнительно. В общем, я продержусь еще год-другой, а потом публика найдет себе нового кумира.

— На снимке ты выглядишь весьма живописно. Пожалуй, мне хотелось бы побывать на твоем концерте.

Дори охватила тревога. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Ведь на сцене она раскрывает душу.

— Ты же не любишь рок, и я недостаточно хороша, чтобы изменить твое мнение. Ты был бы разочарован.

— У Тебя странная самооценка.

— Жизнь, которую я вела, научила меня многому. Приходилось… находить взаимную выгоду в отношениях с мужчинами. — Она окинула Филипа вызывающим взглядом, которому Нил специально обучил ее для общения с репортерами. — Поэтому я и послала тебе медальон. Надеялась, что мы сможем прийти к соглашению. Ты всегда был щедр к женщинам, которые доставляли тебе удовольствие.

Лицо шейха оставалось непроницаемым.

— Ты ведь знаешь, что я избегаю длительных отношений, — сказал он. — Ты была не по годам развитым ребенком, и я не скрывал от тебя свою личную жизнь. С тех пор ничего не изменилось.

Дори рассмеялась:

— А что, в отчете твоих детективов написано, что я ищу длительных отношений? Вовсе нет! Просто так случилось, что после завтрашнего концерта у меня наступает трехмесячный перерыв. И я подумала, что мы могли бы провести это время вместе.

На лице Филипа появилось настороженное выражение.

— Давай сразу расставим все по местам, хорошо? Итак, ты хочешь стать моей любовницей на ближайшие три месяца? Никаких обязательств друг перед другом? И все это взамен на мою… щедрость? — На губах Филипа появилась циничная улыбка.

У Дори пересохло в горле.

— Да, все именно так, — ответила она, не слыша от волнения собственного голоса. — И как тебе эта идея?

— Очень даже нравится. Ты — красивая женщина. К тому же, я всегда любил в своих наложницах деловой подход.

Наложница. Дори словно кольнули ножом под сердце. Однако она заставила себя улыбнуться.

— Я помню и это. Итак, мы договорились?

— Возможно. — Филип был по-прежнему озадачен. — Но в твоем весьма соблазнительном предложении есть одна вещь, от которой мне не по себе.

— Не по себе?

— Может быть, ты задела мою мужскую гордость. Видишь ли, я предпочитаю, чтобы женщина хотя бы делала вид, что хочет меня.

— Не думаю, что тебе придется жаловаться на недостаток эмоций с моей стороны. — Голос ее звучал чуть хрипловато от волнения. Дори надеялась, что Филип припишет это зрелой чувственности, которую она пыталась изобразить. — Думаю, ты знаешь, что я сходила по тебе с ума, когда была ребенком. Трудно было этого не заметить. Надеюсь, наше совместное приключение не только будет забавным, но и поможет мне окончательно расстаться с прошлым.

— Ты говоришь так, словно я сам дьявол во плоти. Если хочешь стать профессиональной наложницей, надо научиться выбирать выражения. — Глаза Филипа сузились. — Хотя, признаюсь, меня возбуждает мысль о том, что я был героем твоих девичьих грез.

Шейх вдруг резко встал, пересек комнату и, прежде чем Дори успела сообразить, что происходит, резко поднял ее с дивана. Глаза его, казавшиеся в начале их разговора такими холодными, теперь буквально горели, и Дори почувствовала, как учащенно забилось ее сердце.

— Так ты мечтала обо мне, Дори? О том, как мы займемся с тобой любовью?

— Да, — едва выдавила она из себя. — Пару раз, не больше.

Сильные руки Филипа гладили плечи Дори, а взгляд скользил по груди девушки.

— Знаешь, когда ты пожимаешь плечами, моему взгляду открываются на мгновение твои соски под вырезом платья. Всего на секунду, но это так соблазнительно! Куда соблазнительнее, чем, если бы ты пришла сюда с обнаженной грудью. Ты специально надела это платье?

— Нет. — Голос Дори предательски дрогнул. — Я не знала.

— Зато знал тот, кто моделировал это платье. Что может быть чувственней черного бархата на фоне молочно-белой кожи? Кстати, у тебя потрясающая грудь, — с придыханием произнес шейх. — А кожа почти прозрачная. — Указательный палец Филипа скользил по ключице. — Это напоминает мне женщин на полотнах Делакруа. Но всякой картине требуется надлежащая рама.

Дори глядела на него, словно зачарованная, чувствуя, как возбуждение проникает в каждую клеточку ее тела.

— Рама? — переспросила она.

— Кстати, — усмехнулся шейх, — ведь ты была готова к тому, что платье придется снять. — Он вдруг резко спустил с плеч девушки лиф платья. — Господи, как красиво! — выдохнул Филип, глядя на обнаженную грудь Дори. — Я прикажу сшить тебе черный бархатный халат и расшить его розовыми бриллиантами. — Он чуть наклонил голову, и Дори почувствовала кожей его возбужденное дыхание. — Черный бархат и бриллианты. — Язык его коснулся соска. Он потерся щекой о ее грудь. — Тебе нравится моя идея? Ты придешь в этом наряде в мою спальню?

Дори вся была во власти наслаждения, которое доставляли ей его губы. Она едва различала слова. Все тело пылало. Она чувствовала себя удивительно слабой и в то же время полной жизни, бьющей через край.

— Если хочешь, — вырвалось у нее против воли, — я сделаю для тебя все.

Филип вдруг замер, потом резко поднял голову, прекращая сладкую пытку.

— Как мило с твоей стороны. — В голосе его еще чувствовалось желание, но что-то изменилось. — Ты будешь очень пылкой любовницей, Дори. Наверное, самой страстной из всех, с кем я был близок. — Он быстро натянул лиф платья обратно на плечи девушки и отступил на шаг назад. — Но мне почему-то кажется, что страсть разбудили не поцелуи, а обещание осыпать тебя бриллиантами.