Реквием по любви - Людмила Сладкова

— Сюда дай! — выхватил бутылку Похомов, наполняя бокал до краев, — И не хер мне указывать. Сам знаю, когда хватит. Залпом осушил бокал, со стуком поставив на стол.

— Ах, вот вы где! Еле нашла…

Дмитрий перевел взгляд на запыхавшуюся брюнетку. Усмехнулся про себя. До чего ж девки на власть и деньги падкие. Она ведь чуть больше часа назад Пашку отшила, причем, в грубой форме. А теперь сама пришла. Только Сокол обидчивый очень. По-любому, еще зол на девчушку. Гордеев, так вообще, как завороженный за ней наблюдал. Каждое слово ловил.

— Ой, не прошло и года, — съязвил Соколовский. — Кое-кто не умеет держать слова. Или же, наглым образом врет!

Девушка, ничуть ни смутившись, прошлась по мужчине нахальным взглядом сверху вниз, после чего недовольно фыркнула:

— Ты тоже далек от праведника. Умудрился соврать раньше, чем познакомиться!

— Не понял? — Растерялся Пашка.

— Ну как же, — брюнетка уперлась кулачками в бока, — Просил не дать умереть от скуки двум МОЛОДЫМ людям. Конкретно тебе это слово нужно было забыть лет так десять назад, и не морочить голову порядочным людям!

Пашка, к удивлению Похомова, загоготал во весь голос. Глаза его светились от счастья. Дима друга не узнавал.

— Извините ее, — тихо прошептала Лиза, с тревогой поглядывая на мужчин, — Она наша подруга. Сонечка Алмазова.

Дмитрий встрепенулся, услышав знакомую фамилию.

— Алмазова, — переспросил он, достав запасную пачку сигарет из кармана брюк, — Петр Алмазов кто тебе?

Соня свысока посмотрела на Борзого:

— Родной и любимый отец! — отрезала девушка.

Похомов присвистнул, выпуская из себя струйку табачного дыма:

— Так ты дочурка полковника ФСБ. Не хило, что тут скажешь…

Пашка зло прищурился:

— Ясно теперь, почему ты себя так дерзко ведешь. Папулей в любой момент прикрыться можно!

Соня покрылась багровыми пятнами, и с силой сжала кулаки.

— Не надо, Сонечка, — Лиза с мольбой посмотрела на подругу. Но, девушка, проигнорировав ее, вплотную подошла к Соколовскому.

— Я никогда в жизни отцом не прикрывалась, — процедила она сквозь зубы, — Чего не скажешь о тебе!

— Да откуда тебе знать, деточка, — не на шутку завелся Павел, — Я в твои годы уже такие дела проворачивал, что тебе и не снилось. А от семьи с совершеннолетия не зависим!

— Да неужели? — не унималась Соня.

— Представь себе!

— Не выходит…

— Могу помочь!

— Каким образом?

— Довольно приятным…

— Таким же, как вон той девке, несколько минут назад? В туалете…

— Примерно! — Пашка поднялся с дивана, и теперь нависал над девушкой.

— Ох, не нужно. Боюсь от счастья умереть.

— Со мной умирают только от удовольствия!

— Не нарывайся, Дон Жуан. Я ведь могу и проверить!

— Только этого и добиваюсь…

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ОБА! — не выдержав, рявкнул Дмитрий, да так сильно, что все дернулись от неожиданности. Алексей даже инстинктивно за пистолет схватился. — Какого хера раскудахтались? Черепок от ваших криков сейчас взорвется!

К удивлению Похомова, Лиза от возмущения вскочила на ноги. Столько огня в ней было и страсти, что он невольно залюбовался.

— Кто дал вам право оскорблять других людей?! Разве что-то недопустимое было сказано в ваш адрес? Нет! Разобрались бы сами, без приказов и унижений. Извинитесь, Дмитрий Аркадиевич, и как можно скорее! Ведь голова у вас болит вовсе не от шума, а от количества выпитого спиртного. Поверьте, поглощать виски с большим сроком выдержки в таких количествах вредно для здоровья!

Лиза не понимала, как могла решиться на подобный шаг, но отступать было поздно. Окинув взглядом присутствующих, испугалась по-настоящему. Все замолчали, и с опаской ожидали последствий. Даже Соня!

Дмитрий медленно поднялся на ноги, и, не говоря ни слова, подошел вплотную к Лизе. Так с ним никто кроме отца разговаривать не смел. Да и не позволял он, укорот сразу давал. Поэтому, даже сам не знал, как поступить в сложившейся ситуации. Видно же, что девчонка ляпнула на эмоциях, не подумав. А теперь от страха дрожит. Борзому настолько захотелось свою силу и власть ей продемонстрировать, что готов был прямо здесь за волосы схватить, и при всех непокорными губами овладеть. Или же…

— Дмитрий Аркадиевич, — Андрей попытался вклиниться между ними, — Она не со зла, прост…

–Тссс! — не дал договорить ему Похомов, жестом показывая Алексею «За братом следи! В чужие разборки лезет». Вновь устремил свой взгляд на Лизу:

— По-твоему, я был не прав?

— Конечно, — тихо произнесла девушка, нервно сцепив пальцы в замок.

— И должен извиниться? — прищурился, внимательно наблюдая за ее реакцией мужчина. Она лишь неуверенно кивнула в ответ.

— Давай сделаем так, — Борзый достал пистолет, протягивая его девушке, — В обойме осталось восемь пуль. Из них семь холостых, и одна настоящая.

Лиза испуганно отступила назад, что немало позабавило мужчину.

— Возьми! — сказал тоном, которого невозможно ослушаться. — Курок я спустил, так что просто целься в голову!

— Я не стану, — прошептала девушка, — Вы сумасшедший! Заберите его, немедленно…

Дмитрий больше не желал разговоров. Просто подошел, и, схватив Лизу за руку, в которой было оружие, приложил к своему виску. Прохладный металл немного остудил разгоряченную кожу. Борзый чувствовал ее горячее дыхание на своей шее, от чего окончательно самообладание потерял.

— Сможешь выстрелить — так и быть, извинюсь!

— А вдруг я убью Вас? — чуть ли не всхлипнула Лиза, не в силах вырвать руку из стального захвата Похомова.

— Значит, это и будет мое извинение. Давай же!

— Борзый, угомонись, прошу тебя, — вмешался Пашка, — Ты ее уже до чертиков напугал.

— Стой, где стоишь! — рявкнул он на друга, — Решайся, Лиза, раз уж за справедливость бороться взялась…

Девушка прикоснулась к его лицу свободной ладошкой, пробуждая тысячи нервных окончаний:

— Отпустите меня, пожалуйста, — на удивление спокойно произнесла она, — Мы можем так и неделю простоять, но я все равно не выстрелю в человека. Пусть даже холостыми патронами.

Сломалось в нем что-то от ее слов. Отступил на шаг, пистолет забрал, да на свое место пошел. Потом развернулся, кое-что припомнив.

— Я так понимаю, ты в алкоголе хорошо разбираешься?

Лиза растерялась: — Не то, чтобы хорошо…

— Ой, не скромничай, — вмешалась вдруг Соня, — Разбирается, и получше некоторых!