Пари на красавицу - Ирина Муравская

Глеб

Озабоченно присвистываю. Сложно удержаться.

— Теперь понятно, зачем резиновые перчатки. А я думал, типа, чтобы отпечатки не оставлять.

— Ну да, — хихикает Мальвина. — Лерка же у нас великий сыщик. Первым делом с порошочком по комнате бегать будет, искать, кто посмел сожрать её диетические крекеры, забытые под подушкой ещё в прошлом году.

Шкала моей озабоченности продолжает расти.

— Ты сейчас пошутила? Или на реале?

— Не знаю. Я к ней под подушки не заглядывала. Я, знаешь ли, брезгливая. Да и вообще — помойки не мой конёк.

— Хм… что-то меня уже не так прельщает идея её завалить.

Меня ехидно сверлят саркастичные синие омуты. Вот прям синие-синие. Я такого цвета яркого раньше и не видел. Обычно они в голубизну или в серый уходят, а тут моментальные ассоциации с океаном возникают. Интересно, это свои такие или линзы?

— Что такое? Эрекция подводит? — хмыкает Праша. — Ну ничего. Бахнешь таблеточку и всё будет в ажуре.

Язва.

— Ты за мою эрекцию не переживай. С ней всё отлично. Но если не веришь, можешь проверить.

— Лучше руку себе откушу.

— Правую или левую?

— Обе! Хорош лясы точить. Эта грязнуля скоро вернётся. Ищи под матрасом, я посмотрю в столе. К шкафу не лезь. Нарнии там не найдёшь, а вот заикой станешь.

— Так, мне чур туда, где бельишко!

— Да кто бы сомневался, — прилетает мне такое презрительное, что становится даже обидно. Уже и пошутить нельзя. Я ж не фетишист.

Начинаем поиски. Мда, грязнуля — это ещё мягко сказано. Кто мог подумать, что такая красотка может оказаться подобной… неряхой. Из шмоток громоздятся бастионы, на горизонтальных поверхностях завалы. На полках слой пыли. На туалетном столике хаос: всякие баночки-скляночки перемешаны с использованными ватными дисками и ватными палочками. На подоконнике печально вздыхает сгнивший кактус. Зачах от перелива или офигев от происходящего?

— Слушай… — озадаченно кашляю. — А она часто душ принимает?

— Не бойся. Из ванной не вылезает, — отмахивается Покровская, ловко роясь в выдвижных ящичках письменного стола. Очень ловко, так что потом всё умудряется оставаться на своих местах. Прям талант. — И каждый день по сто раз переодевается, один её хлам потом стирается в десять заходов. Это тот самый уникальный вид людей, что голову моют три раза в день, зато живут в хлеву.

— А так можно?

— Оказалось, можно. Сама в шоке. И я с этим живу, прикинь? Кажись нашла, — ну да, похоже на правду. Мягкая обложка в стразах, закладка в виде пушистой кисточки — на тетрадь по тригонометрии не похоже.

Усаживаемся на не заправленную постель с уехавшей простыней, словно ночью тут свершались эротические игрища.

— Хм, а это ничего? — озадаченно потираю чешущийся кончик носа. — Ну типа не аморально? Там же её секретики, — последнее слово специально беру в кавычки.

Мальвина театрально округляет глаза, быстро-быстро хлопая длинными, но бледными ресницами. Ни грамма косметики на лице. И нет, не линзы. От линз остается контур на радужке, а у неё ничего. Мы сидим близко, так что можно без проблем рассмотреть всё. Включая россыпь веснушек на щеках и маленький шарик на серебряном колечке в ноздре.

— Аморально? — фыркает она. — Это ты мне говоришь про аморальность? Да не вопрос. Давай положим всем на место и уйдём. Как будто мне больше всех… — она собирается встать, но я хватаю её за руки и усаживаю обратно.

— Нет-нет-нет. Всё норм. Моя совесть как-нибудь переживёт, — заверяю я.

— Моя так точно, — мне суют бабскую тетрадку. — Я это читать не собираюсь. Я недавно поела, блевать не очень хочется.

— Не знал, что ты такая нежная, — усмехаюсь я, листая исписанные мелким почерком странички. — Сердечки, цветочки, наклеечки… — в ответ демонстративно суют два пальца в рот, изображая подступающую рвоту. — Глядите-ка, Джареда Лето прилепила. Так вот о ком мечтают неприступные принцессы. Покровская, а ты о ком мечтаешь одинокими ночами? Кто красиво имеет тебя во сне?

Дёргаюсь, потому что в ответ мне прилетает с ноги. Хорошо так прилетает. Больно на самом деле. Ай.

— Ты о чём-то ещё кроме секса можешь думать?

— Могу. Но зачем?

Не знаю, зачем дразню её. Просто нравится наблюдать за тем, как она реагирует.

— И правда. Если мозгов нет, то и париться не надо. Изучай матчасть, Казанова. Авось что-нибудь да найдёшь… Куда! — мне прилетает повторно. Теперь уже подзатыльник, когда я начинаю засовывать находку под футболку.

— Это-то за что?

— В смысле за что? Из комнаты чтоб ничего не выносил.

— Хочешь чтобы я за полчаса всё выучил? Да мне неделя понадобится разобрать эти каракули!

— И чё? Это означает, что тебе его подарили? А если Лерка заметит пропажу? Первым делом все подозрения падут на меня!

— Ну и что в таком случае ты предлагаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На меня смотрят, как на дебила.