Я не буду твоей - Ирина Давыдова

До сих пор мне было не по себе от того, что я увидел в ванной комнате, и от слов Кати. Мне было безумно жалко ее, ведь в свои пятнадцать лет она видела столько, сколько многие за всю жизнь не проходят. Она испытывала боль и одиночество, и пусть о последнем она мне не рассказывала, но я мог видеть это по ее глазам. Девчонке не хватало любви. И лишь Маша, как я понял, ее подруга, дарила ей эту любовь. Ведь не зря Катя ее упомянула в разговоре?

Повернув на главную дорогу, я с дури ударил по рулю, вспоминая, с какой жадностью Катюша ела пельмени. Это же еб*нуться можно! Она впервые ела нормальные пельмени!

Нет, надо купить мясо и приготовить хорошие стейки. Чтобы она сполна насладилась едой. Откормлю ее, точно откормлю.

Отец, гнида паршивая! Ну как же бл*дь так, не кормить своего ребенка.

Да мне одного взгляда хватает понять, насколько Катя несчастна.

Мне было трудно, когда я потерял родителей, но они меня любили, всегда со мной занимались, воспитывали, и я не помню ни одного раза, чтобы они на меня кричали. И такие же родители должны были быть у Кати.

Но реальность оказалась куда сложнее. Матери вообще нет, и девочка даже ни разу ее не видела. А отец… вот тут я не осмелился сказать всей правды. Понятия не имел, как она отреагирует на то, что ее отец — картежник, и просто как последний идиот просрал их квартиру.

Я был зол на этого мудака. Что если бы не я? Улица, детдом или вообще какой-нибудь притон ждал бы девчонку? О чем думал человек, который попросту проигрывал все деньги? Неужели азарт настолько поглотил его мозг, что он даже не подумал о своей родной дочери? О девочке, в которой течет его кровь.

Пусть у нее мать и шлюха, хотя это еще не доказано. Но ты ведь должен отвечать за человека, которому подарил жизнь! Но, по всей видимости, он не думал ни о чем, кроме карт и денег.

Я еще не успел спросить, где была Катя во время убийства, потому что понятия не имел, как об этом говорить с подростком. Меньше всего я хотел, чтобы эта ситуация повлияла на ее психику. А в остальном же я готов взять на себя ответственность. Она вырастет достойным человеком и самой лучшей женщиной.

Я обо всем позабочусь.

— Доложите Седому, что Бекетов приехал, — произнес я, оказавшись в приемной офиса «Старт».

Седой — это не прозвище, Седой — это фамилия.

Человек из криминального круга. Конечно, об этом знают единицы, иначе бы в городе сложилась совершенно другая, неспокойная ситуация. А у нас не девяностые.

Я знал этого человека лишь заочно, и то благодаря дяде.

Люди из бизнеса Седого боялись, ведь тот мог подгрести под себя любую контору. Он был профи находить различные лазейки. А я не был дураком и не собирался с ним конфликтовать. Наоборот, я сам лично хотел, чтобы он протянул мне руку. Не помощи, нет. Мы должны быть с ним не друзья, но и не конкуренты. Как бы мне ни был неприятен этот человек.

— Проходите, — произнесла секретарь и рукой указала на дверь.

— Спасибо, — кивнул и, не обращая внимания на ее красивые глаза, прошел в кабинет. — Добрый день, Олег Вениаминович. Меня зовут Эльмир Дамирович Бекетов. Надеюсь, не слишком нарушил Ваши планы?

— Добрый, Эльмир Дамирович, — кивнул мужчина лет пятидесяти, осматривая меня внимательным взглядом. — Я знаю, кто Вы, и только поэтому не отказал.

— Да, Вы знакомы с моим дядей…

— Не только. Присаживайтесь, — медленно указал рукой на кресло, стоявшее около стола сбоку.

Я прошел по кабинету, не сводя с мужчины взгляда, и присел на предложенное место.

— Итак, с чем пожаловали? — он сложил руки в замок и все так же пристально смотрел мне в глаза.

— Кострецкий, Михальчук и Онищенко, — я произнес три фамилии, и лицо Седого тут же стало каменным. — Вижу, Вы понимаете, о ком я говорю.

— Каков вопрос?

— Эти люди убили человека. Вчера утром.

— Убили, значит, было за что.

— Я Вас понимаю, — кивнул я и продолжил в том же тоне: — но есть границы, за которые переходить нельзя.

— Конкретику хочу.

— Обойдемся без имен. Они обидели очень важного для меня человека.