Папа, спаси меня - Ника Янг

Я тут же оседаю на пол, начинаю собирать осколки. Сама не понимаю, что делаю, но главное — мне удалось выпасть из орбиты напряжения Кирилла, который буквально наседает своей сексуальной энергией. Мужчина присоединяется к моей бестолковой деятельности и тоже поднимает черепки разбитой посуды. И только мы одновременно хватаемся за белый бок того, что недавно было моей любимой сахарницей, как мой палец прошибает боль.

— Ой, — дергаюсь и смотрю, как на белый фарфор опадает бордовая капля крови из моего пальца. Порезалась. И так неудачно, незадачливо!

Растерянно смотрю на вторую каплю, которая превращается в красный ручеек, которая стекает на пол, падает безобразной кляксой с маленькими брызгами.

Присутствие Кирилла, так неожиданно оказавшегося на пороге моего дома, деморализует и я отчего-то не могу справиться с такой простейшей задачей, как эта, а только молча и озадаченно смотрю, как набухает третья капля.

Кирилл чертыхается себе под нос и резко притягивает к себе мою руку. Он облизывает порезанный палец от крови и обхватывает его губами, прижимая подушечку к зубам.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, округлив рот, и ощущаю, что снова куда-то падаю, падаю. Лицо теплеет румянцем, все тело охватывает неконтролируемый жар, а я смотрю на самое порочное, чувственное и вместе с тем невинное действие — как мужчина останавливает кровь.

Кажется, и на него это действует совсем не так, как должно — глаза темнеют, цветная радужка совсем пропадает от расширившегося зрачка, в линии плеча чувствуется каменная напряженность мускулов. Еще мгновение — и все случится так, как обычно между нами бывало: он схватит меня в охапку, сблизит тела так сильно, что не будет возможности вдохнуть, обнимет, сжимая в капкан сильными пальцами мою плоть, поведет горячими пальцами ласковые дорожки, которые известны только ему…

— Черт, Малая… — выдыхает он, отпуская из захвата мой палец.

От его голоса у меня что-то внутри перемыкает, и я вскакиваю во весь рост, тогда как Кирилл сидит передо мной на корточках перед разбитыми черепками сахарницы.

— Тоня, ну сколько можно ждать! — разрезает сгустившуюся тишину ножом скрипучий голос мужа. Женя как всегда появляется вовремя…и не вовремя… — А, Дикий, вот ты где!

Он обводит нашу странную композицию недовольным взглядом, хмурит брови, от чего на лбу появляется залом.

— Тонька опять что-то разбила? Хм. Дикий, не обращай внимания. Моя жена немного неуклюжа.

Женя подходит ближе, в то время как Кирилл поднимается и следит за действиями моего мужа с плохо скрываемым неодобрением. Я же просто испуганно перевожу взгляд с одного на другого…

Что же будет? Сейчас Кирилл все расскажет ему, все расскажет…и…

Что будет? Что будет дальше со мной, и с…

Но додумать нервные мысли мне не удается: Женя обнимает меня за талию, резко притягивает к себе, целует в висок, и тут же игриво шлепает по попе — любимый знак. Кирилл тут же кашляет в кулак, и я вижу, что он ставится белым — будто бы мужчина сдерживает всю свою силу, чтобы не сорваться.

— Седой, поговорим? — вдруг скрипуче выдает Кирилл.

Я смотрю на него. Мужчина глядит ровно и стойко только на Женю, полностью игнорируя мое присутствие, и от этого становится еще страшнее. Он хочет поговорит…о нас? Он хочет рассказать…обо мне? Он хочет…забрать свое?!

В полуобморочном состоянии я хватаюсь за руку Жени. Глазами, в которых плещется мольба не оставлять меня, не выходить на разговор с Кириллом, когда он так закрыт и страшен, с жутко беспокоящими меня сжатыми губами, как делает всегда перед тем, как наговорить или сделать что-то резкое, грубое, больное…

— Дикий, да. Есть вопросы. Порешаем сейчас, — соглашается муж и поворачивается ко мне спиной, отпуская. Он выходит из комнаты, и я смотрю широко раскрытыми глазами на Кирилла.

Уверена, что он читает мою просьбу: «нет, не говори, не говори ему».

Кирилл же качает головой и вдруг раздвигает губы в неискренней улыбке. Он смотрит холодно, решительно, максимально пренебрежительно.

— Что, малая, испугалась? — вдруг говорит он тихо. Приподнимает брови, но не ждет ответа. Резко проходит мимо меня и идет вслед за Женей.

Я же разворачиваюсь к мойке и включаю воду, чтобы ополоснуть порезанный палец, охладить руки и остудить горящие страхом, стыдом и возбуждением щеки.

Мне нужна минутка передышки, прежде чем я принесу в комнату, где сидят мужчины чай, и узнаю, зачем в нашем городе оказался Кирилл и что он делает в доме, где ему нет места…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍