По ту сторону льда - Татьяна Минаева

Иван Москвич: (усмехающийся смайлик)

Маришка Хорошая: Та-а-ак… И кто там у нас первый в списке?..

Иван Москвич: Ну ладно уж тебе… Как себя чувствуешь?

Маришка Хорошая: Хорошо. Знаешь… Тут тепло, солнышко было сегодня, весна.

Иван Москвич: У нас тоже сегодня солнце было.

Маришка Хорошая: Кстати, тебе побриться пора. Что за ужасные фотки??? Не позорь меня!!!

Иван Москвич: (Смайлик, закатывающий глаза)

Иван Москвич: Слушай, Казакова, оставайся в своей Германии, а?

Маришка Хорошая: Пфф…

Маришка Хорошая: Я тебе серьезно говорю.

Маришка Хорошая: Выложи видюшку какую-нибудь с тренировки. Я соскучилась.

Иван Москвич: По тренировкам?

Маришка Хорошая: По ним тоже.

Маришка Хорошая: Но вообще-то, по тебе.

Иван Москвич: Я по тебе тоже соскучился. Ты когда вернешься?

Иван Москвич: Как твоя нога?

Маришка Хорошая: Да так же, Вань. Врачи говорят, что главное – не форсировать. Так что я целыми днями дурью маюсь. Музыку слушаю, книжки читаю… Сегодня вот в парк правда ходила.

Иван Москвич: Шардоне пьешь… (подмигивающий смайлик)

Маришка Хорошая: Не без этого (широко улыбающийся смайлик)

Иван Москвич: Возвращайся уже, а? Ну правда, Маришк. Тошно без тебя.

Маришка Хорошая: То оставайся, то возвращайся… Определился бы ты уже!

Иван Москвич: Я уже десять лет назад определился. (три красных сердечка)

Маришка Хорошая: Скоро вернусь. Только все равно видюшку выложи.

Иван Москвич: Ладно, так уж и быть. (подмигивающий смайлик)

Иван Москвич: Сама бы хоть что-нибудь выложила. Хоть посмотреть на тебя.

Маришка Хорошая: Насмотришься еще.

Маришка Хорошая: Хочу, чтобы ты сильнее соскучился. (красное сердечко)

Иван Москвич: Да уж куда сильнее… (задумчивый смайлик, грустный смайлик, плачущий смайлик)

В коридорчике послышался шорох, и Марина, подняв голову, громко крикнула:

- Мам, ты?

- Ну а кто еще? – На пороге комнаты возникла женщина средних лет и, оценив обстановку, улыбнулась. – Отдыхаешь?

- Ага.

- Опять с Ваней переписываешься?

Марина улыбнулась, но ничего не ответила.

- Будешь вино?

- Позже. – Женщина неопределенно махнула рукой. - Я пока к себе пойду. Буду нужна – зови.

- Хорошо.

Маришка Хорошая: Мама пришла.

Иван Москвич: Привет ей передавай.

Маришка Хорошая: Ок.

Маришка Хорошая: Вчера закат был очень красивый.

Маришка Хорошая: Третий бокал…

Маришка Хорошая: Ва-а-ань!

Маришка хорошая: Хнык.

Иван Москвич: Тебе не стыдно дразниться?

Маришка Хорошая: Вообще-то, я в депрессии. Не забыл? (три смеющихся смайлика)

Иван Москвич: Ничего, Маришк. Сейчас видюху выложу, и в твоих группах еще какую-нибудь байку замутят.

Маришка Хорошая: А ты постарайся, чтобы там никаких Маш не маячило!

Иван Москвич: Думаю, это их не остановит. (пять улыбающихся смайликов)

Маришка Хорошая: Зато меня порадует!

Иван Москвич: Ну разве что только ради тебя (три красных сердечка)

Маришка Хорошая: Хотя… Как-то грустно стало. Я бы почитала что-нибудь новенькое. (три катающихся от смеха смайлика)

Иван Москвич: Возвращайся, и грустно не будет. Это я тебе обещаю. (подмигивающий смайлик)

Маришка Хорошая: Я подумаю.

Маришка Хорошая: Прям сейчас пойду думать.

Маришка Хорошая: Целую.

Иван Москвич: Крепко целуешь?

Маришка Хорошая: Очень! (пять поцелуйчиков)

Маришка Хорошая: Поцелуй из Германии. Немецкий. Как французский, но ещё лучше. (подмигивающий смайлик)

Иван Москвич: Я тебя тоже целую, Мариш.

Иван Москвич: И жду.

Маришка Хорошая: (пять красных сердечек)

Иван Москвич: (семь красных сердечек)

Маришка Хорошая: (десять красных сердечек)

Иван Москвич: (несколько строчек красных сердечек и три восклицательных знака в конце)

Марина улыбнулась и вышла из аккаунта, а затем вошла в свой профиль под настоящим именем. Заглянула в их официальную группу, включила музыку и, налив бокал почти до краев, обхватила ладонями. Свет монитора бликами отражался в ее карих глазах, мягкая улыбка делала черты и без того красивого лица еще более привлекательными. Посидев пару минут, она встала и остановилась напротив окна в нескольких метрах от него. На стекле обозначился расплывчатый силуэт худенькой девушки с доходящими до лопаток тёмными волосами.

- Ты не занята?

Негромкий голос мамы заставил ее обернуться. Марина покачала головой, отпила вино и улыбнулась.

- Выглядишь счастливой. – Видя блеск в глазах дочери, Яна тоже улыбнулась. – Что тебе такого Воронов написал, что ты светишься?

- Что скучает, - немного смущенно ответила Марина. – И что ждет меня.

- Конечно, ждет, глупенькая. – Мама погладила Марину по голове и тихонько вздохнула. – Ты как думала-то?

Казакова пожала плечиком и сделала маленький глоточек.

- Мы такие разные с ним…

- Какая же ты у меня еще глупенькая, - глядя на дочь добрым, мягким взглядом, нежно прошептала Яна. – Моя большая-маленькая девочка…

- Почему это я глупенькая? – в голосе Марины послышалась обида.

Яна вздохнула и, не ответив, взяла в руки бутылку. Шардоне… Белое, сухое.

- Ма-а-ам… - Марина хотела сказать что-то такое… что-то, чего сама до конца не понимала, но когда мама подняла на нее взгляд, лишь покачала головой и, взяв из бара еще один бокал, протянула ей.

Яна налила себе вина.

- За то, чтобы у вас все было хорошо, - сказала она, соприкасаясь своим бокалом с бокалом дочери.

Марина улыбнулась. Обе они думали в этот момент вовсе не о спорте, но ни одна не осмелилась озвучить этого. Яна подошла к ведущей на балкон двери и, открыв ее, вышла, а Марина присела на край постели и провела рукой по крышке ноутбука. Цедя мелкими глотками терпкое вино, Марина думала о том, что как только мама уйдет спать, она включит ноутбук и закажет обратные билеты до Москвы.