Без лишних слов - Кэрри Лонсдейл

Она шумно выдыхает. Уехал. Свободна.

Оливия убирает со лба длинные, цвета корицы локоны, откидывает их назад и поворачивается к подруге. Взгляды встречаются. Эмбер поднимает брови.

– Что? – сердито рявкает Оливия.

Эмбер поправляет растрепавшийся «хвост» и подливает в бокал вина.

– Ты думаешь, он говорил правду? – задумчиво произносит Оливия.

Ее давняя, с первого курса колледжа, подруга отпивает вина.

– Что я думаю, то неважно.

Оливия садится рядом с ней на ступеньку.

– Он говорил правду.

– Ага.

Оливия вытягивает ногу, достает из переднего кармана узких джинсов одну-единственную сигарету «Мальборо» и зажигалку. И то и другое приготовлено заранее. Она знала, что захочет закурить после его отъезда. Дрянной этой привычкой Оливия обзавелась в Сан-Франциско, где работала по семьдесят и больше часов в неделю. Иногда сигарета помогала снять напряжение там, где с этим не справлялись ни секс, ни спортзал. А тут еще и ее давний кошмар вернулся. Хорошо, что сон у нее не в числе приоритетов.

Оливия щелкает зажигалкой, затягивается и, почувствовав нерешительность Эмбер, выпускает в ее сторону длинную струйку дыма.

– Выкладывай.

Эмбер вздыхает.

– Знаешь, Шейн такой идиот… – Ее глаза вдруг оживают. – Посмотри-ка вон на ту машину.

Оливия поворачивает голову. Прямо за лужайкой подкатывает к бордюру и останавливается едва ли не впритык с красной «теслой» Эмбер новенький, сияющий лаком двухдверный «линкольн континенталь». Сидящая за рулем пожилая женщина подается вперед через приборную панель, и ее кресло скользит едва ли не к самому рулю.

– Вау, – восхищенно комментирует Эмбер. – Новехонькая. ’77 или ’78?

– Что-то вроде этого, – рассеянно кивает Оливия, стараясь рассмотреть пассажиров голубого старичка. На переднем сиденье – парнишка лет четырнадцати. Возможно, внук женщины за рулем. Оба, ничуть не смущаясь, разглядывают Эмбер и Оливию через открытое окно.

– У вас тут дворовая распродажа? – спрашивает женщина.

Эмбер отрывисто смеется.

– Забирайте все. Оно ваше, – негромко, чтобы слышала только подруга, бормочет она.

Оливия чувствует, как вдруг ни с того ни с сего начинает колотиться сердце. В мальчике есть что-то знакомое. Она толкает Эмбер в бедро – веди себя прилично – и качает головой.

– Нет, извините. Просто прибираюсь дома.

Женщина кивает и говорит что-то парнишке. Тот выбирается из машины, вешает на плечо рюкзак и закрывает дверцу. Женщина за рулем машет, сдает назад и отворачивает от бордюра.

– Куда это она? – с беспокойством спрашивает Оливия.

«Линкольн» неторопливо доползает до конца улицы и сворачивает за угол.

– Она что, оставила ребенка?

– Может, соседский, – пожимает плечами Эмбер.

Может быть, но не похоже. Никогда раньше Оливия его поблизости не видела.

Парнишка поворачивается, засовывает пальцы под лямки рюкзака и смотрит на сидящих на ступеньках женщин. Подбородок у него дрожит, и коленки, как нетрудно догадаться, тоже.

Оливия судорожно вздыхает. Это не сосед. Каштановые волосы под бейсболкой, миндалевидный разрез глаз, с крутым спуском нос, чуточку нерешительный наклон головы – все указывает на одно. Мальчишка – вылитая Лили, ее младшая сестренка. Сестренка, которую Оливия не видела четырнадцать лет.

– Джош.