Жена бывшего друга - Робин Доналд

Неделю спустя Кэт выходила из университетской библиотеки вместе с подругой, которая внезапно дернула ее за руку.

— Смотри! Вот это мужчина!

Перед ними стоял Ник, прислонившийся к длинной машине, которая заставила даже самых искушенных мирскими соблазнами студентов открыть рты от восхищения.

— Какой мой любимый цвет? — мечтательно произнесла подруга. — Цвет последнего предмета одежды, который мужчина снимает в моей спальне.

Кэт сжала зубы и произнесла, стараясь казаться веселой:

— Шинейд, у тебя уже есть Джонатан! Не жадничай! Тем более этот точно разобьет тебе сердце!

— Он выглядит так, словно историями о нем можно будет пугать внуков, — не унималась подруга. Она остановилась, заметив, что Ник выпрямился при виде Кэт. — Эй, ты что, знаешь его?

Солнце освещало темные волосы Ника, высокие скулы, он выглядел как пират, неукротимый и опасный.

— Знаю, — ответила Кэт. — Не очень хорошо, но достаточно, чтобы быть настороже.

— Если он тебе не нужен, представь нас, — рассмеялась Шинейд, увидев выражение лица Кэт. — Стоит попытаться. Видела бы ты свое лицо! Ты расскажешь мне все сегодня вечером, непременно.

Кэт выпрямила спину и подошла к машине.

На Нике был безупречно сшитый темный костюм, прекрасно подчеркивавший его широкие плечи и узкие бедра.

Кэт пожалела, что на ней нет того симпатичного голубого костюма. Только джинсы, кремовая рубашка и джемпер, подходящий по цвету к ее волосам. Ник выглядел куда представительней.

— Привет, Ник, — сказала она, подойдя ближе. Он улыбнулся.

— Кэт. — Он открыл дверцу и протянул руку за ее сумкой.

Поколебавшись мгновение, она отдала ее.

— Она слишком тяжелая, — нахмурился он, кладя сумку на заднее сиденье.

— Книги всегда тяжелые. Куда мы едем?

— Туда, где не так людно.

Кэт кивнула и села в машину, положив руки на колени. Она невидящим взглядом уставилась на дорогу, которая перед ее глазами превратилась в сплошное белое пятно.

Они остановились возле старинного дома в стиле ар деко недалеко от одного из оклендских парков.

— Это не твой офис, — вырвалось у нее. Ник выключил мотор.

— Нет.

Девушка потянулась за сумкой.

— Оставь, я отвезу тебя домой позже.

Ник улыбнулся в ответ на ее подозрительный взгляд. Он что-то задумал. Но что?

— Я возьму ее, — ответила она.

— Тогда я сам понесу. — Он нагнулся и подхватил сумку.

Современный лифт поднял их наверх быстро и бесшумно. Войдя в апартаменты, Кэт заметила, что старинные высокие потолки и отделка были сохранены. Ник провел ее в просторную гостиную, из которой открывался вид на парк. Кэт обратила внимание, что в нем нет банальных клумб, которые муниципалитет позаботился устроить во всех скверах и парках города. Вместо них она увидела нежно-розовые лепестки вишневых деревьев, изящный фонтан из белого мрамора посреди пруда, окруженного ирисами, фрезиями и маленькими серебристо-голубыми цветами.

Зеленая трава простиралась до мощных дубов, покрытых свежей зеленой листвой. Легкий ленивый ветерок шевелил их ветки — единственный источник прохлады в это необычайно жаркое время.

— Принести тебе что-нибудь выпить? — спросил Ник.

— Нет, спасибо. — Ни за что на свете, даже если во рту у нее сухо, как в пустыне Гоби!

— Я хочу пить, надеюсь, ты извинишь. — Он исчез в дверях.

Так и не сумев успокоиться, Кэт огляделась по сторонам. Если Ник сам выбирал мебель, то он не ошибся. Размеры мебели соответствовали его собственной мощной фигуре, но черные кожаные кресла и диван, дорогой персидский ковер и абстрактное полотно на стене наводили на нее страх. Так, должно быть, чувствуют себя дети в большом мире взрослых — маленькими и беспомощными.

Выпрямив плечи, она прошла к книжному шкафу, с удивлением заметив на его полках несколько своих любимых книг.

Она листала одну из них, когда Ник вернулся с подносом. Поставив его на стол, он сказал:

— Я сварил кофе. Садись, пей и, ради бога, перестань смотреть на меня такими глазами. Я не собираюсь набрасываться на тебя.

Бросив на него недоверчивый взгляд, Кэт положила назад книгу и села в одно из прохладных кожаных кресел. По крайней мере, кофе даст ей возможность занять чем-нибудь руки. Она налила ему кофе, такой, какой ему нравился, — крепкий, черный, без сахара, — и добавила молока в свой.

Ник сел напротив, скрестив длинные ноги.

Взяв чашку, он спросил:

— Почему ты взяла девичью фамилию?

Изумленная, она подняла на него глаза:

— Мне так захотелось.

Это был неудачный ответ, но в разговоре с Ником было очень трудно подбирать удачные слова.

— Но ты все еще иногда носишь кольцо. — Его губы растянулись в улыбке, а глаза озорно сверкнули, остановившись на ее пальце, на котором сегодня кольца не было. — Наверное, только тогда; когда оно должно напоминать мне о том, что человек, за которого ты вышла замуж, дал мне шанс самому построить мою жизнь.

Кэт покраснела, она носила это кольцо только потому, что оно давало ей иллюзорное ощущение защиты.

— Тогда ты должен понимать мои чувства к Хуане. Глен дал тебе шанс. Я хочу сделать то же самое для нее.

— Очень умно, Кэт, — начал Ник и замолчал. Потом продолжил: — Я проверил ту больницу. Что заставило тебя взять на себя ответственность за ребенка?

Она произнесла:

— У нее была только тетя, сестра ее матери, ее звали Розита. Ей было четырнадцать. Отца убили повстанцы, и я не знаю, что произошло с остальной семьей. Розита не могла рассказать.

— Это не ответ на мой вопрос. Почему ты взяла на себя эту ответственность?

— У Розиты не было денег. Они были беженцами. Я не могла допустить, чтобы Хуана умерла.

— Как ты узнала о ней? — нахмурился он.

— Я была там, когда она родилась. Я держала ее, пока врач пытался спасти жизнь ее матери. — Она посмотрела на него, но на его лице ничего не смогла прочитать. — Она была особенной, потому что родилась в день годовщины смерти моей матери. Это показалось мне символичным.