Лисёнок для депутата - Аля Морейно

— Отлично!

Что в этом хорошего — не понимаю. Попробовал бы сам пахать по двенадцать часов в день почти без выходных и в одиночку растить ребёнка. Ещё и такого, как моя Иришка — с шилом в одном месте.

— А где отец вашей дочери? Он вам помогает?

— Не слишком ли много вы задаёте вопросов?

— Не слишком. Ровно столько, сколько мне нужно для дела. И поверьте, вы в этом заинтересованы не меньше меня.

— О Боже, что там у вас за дела такие? Ну ладно, это не секрет. Нет у неё отца. Бросил он нас.

— А в свидетельстве о рождении что?

— Прочерк.

— Замечательно!

Странный какой! Ну разве нормальный человек найдёт что-то замечательное в том, что у моей дочери в графе «отец» стоит прочерк?

— Вы не могли бы поскорее изложить суть вашего предложения, а то у меня крем застывает. Ещё немного, и он станет непригодным для использования!

— Хорошо, в двух словах. Я предлагаю вам стать фиктивной женой будущего депутата. Пока, естественно, он ещё кандидат, но вероятность победы довольно высокая. Он не женат, а этот факт может не понравиться избирателям. Ему нужна семья, чтобы создать о нём благоприятное впечатление. Вы только представьте, какие это сулит перспективы!

— Но почему именно я? — перебиваю его восторженную песню. — У меня заказы расписаны на месяц вперёд, я — кондитер, а не актриса!

— Потому что все знают, что он неравнодушен к рыжим. И девочка у вас подходящего возраста. И занятие очень благородное для женщины — известный кондитер. Придумаем красивую легенду о вашей любви, людям понравится.

— Ваш кандидат настолько безобразен, что не может найти себе нормальную жену? Или он — голубой?

А что? Сейчас от мужиков что угодно можно ожидать.

— У нас всего три дня, свадьба вот-вот. Боюсь, даже с его внешними данными и возможностями он вряд ли справится. Соглашайтесь, — мужчина улыбается и поворачивает ко мне экран смартфона с цифрами, от которых перехватывает дыхание.

Как бы ни шокировала меня предложенная сумма, соглашаться с наскока я не собираюсь. Нужно сперва всё обдумать. Торопиться с решением нельзя, потому что я несу ответственность не только за себя, но и за Иришку. Как этот фиктивный брак скажется на ней?

— Сколько у меня есть времени на принятие решения?

— Вообще нет, вчера ещё надо было дать ответ.

— Нет, так не пойдёт. Вы хотите, чтобы я подписалась на вашу авантюру на целых пять лет, при этом не даёте времени на обдумывание? Уж извините, но смахивает на кидалово. Я в таком участвовать не стану!

— Ну хорошо, до вечера справишься? — пижон переходит на «ты». Уже уверен, что я заглотила наживку? — Я заеду за тобой после работы, и поедем знакомиться с нашим депутатом, окей? Но учти, что до вечера мы ждать тебя не будем, а продолжим поиски. И если найдём кого-то посговорчивее и порасторопнее, то ты останешься у разбитого корыта.

Пожимаю плечами. Меня на дешёвые понты не возьмёшь. Если сказала, что надо подумать, значит, буду думать. Не дождутся — что ж…

— Найдёте другую — значит не судьба! Вы визиточку свою оставьте на всякий случай. Спрошу про вас у Гугла. Вдруг вы аферист какой-то? Тогда и думать над вашим предложением нет смысла.

Пижон смеётся, как будто я сморозила явную чушь, но визитку достаёт и кладёт на край стола.

— Ты и у Риммы спросить обо мне можешь, только аккуратно. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что содержание нашего разговора должно умереть с тобой? И поверь, умрёт, если ты хоть намёком кому-то сболтнёшь. Я шутки шутить не люблю. Это тебе и Римма, и Гугл скажут.

Запугивает? Можно подумать, больно надо кому-то что-то рассказывать.

Пижон наконец-то уходит, оставляя меня наедине с застывающим кремом, тортом и сомнениями.

Надо бы сначала закончить с заказом, но как тут удержаться и не полезть в интернет? Какой смысл мучиться и что-то решать, не убедившись, что этот мужик именно тот, за кого себя выдаёт? Но изобличить его не удаётся — Гугл оказывается к пижону благосклонным. Эх, надо было узнать фамилию депутата. А то соглашаться на брак с котом в мешке — слишком даже для меня. И почему все адекватные мысли приходят в голову так поздно?

Заглянувшая проведать меня Римма сообщает, что пижон — наш постоянный клиент, весьма благонадёжный и платежеспособный.

— Кажется, он Иришкой заинтересовался. Она его кофе перевернула, посуду побила, — мысленно представляю себе эту картину и хватаюсь за голову. — Я сказала ему, что девочка тут вынуждена тыняться из-за отсутствия путёвки в детский сад. Он, конечно, никак не отреагировал, но, думаю, для такого, как он, добыть её — вообще ерунда. Слушай, а что он от тебя-то хотел? Он сперва фотографии твои на стенде рассматривал. Те, где тебе приз вручали. Стоял, стоял, что-то у меня спрашивал, а потом как подорвётся к тебе, я его даже тормознуть и заставить халат накинуть не успела.

— Да так, решил повосхищаться моими тортами. По его внешнему виду не скажешь, что он — сладкоежка.

— Не он, там у него внучка всем заправляет. Они часто детские праздники устраивают, а торты у нас заказывают. Его жене нравится, что на них у внучки нет аллергии. Вот опять почти на два десятка детей заказ сделал на двадцатое число. Ты уж постарайся, а я как-нибудь ещё раз замолвлю словечко про садик для Иришки.

Пока колдую над тортом, мозг работает с утроенной силой на грани перегрузки. С одной стороны, пижон явно дал мне понять, что брак — фиктивный. А значит, ничего такого от меня не потребуется. Или я неправильно поняла? Меня аж передёргивает, когда представляю, как какой-то старый боров залазит на меня. Нужно было, конечно, побольше расспросить об этом депутате. А то выходит, что ничего не зная, я делю шкуру неубитого медведя. Вдруг он окажется отвратительно жирным или старым и будет настаивать на исполнении супружеского долга? Как я вытерплю его целых пять лет? С другой стороны, он может оказаться молодым и спортивным. Мало ли, вдруг у нас с ним сложится…

Так, стоп, прекратить ненужные мечты! Сейчас надо принять принципиальное решение на трезвую голову, а потом распускать розовые сопли.

А если он окажется извращенцем? Слышала, что среди политиков такие встречаются через одного.

Деньги — это, конечно, хорошо. Можно квартиру купить… И с Риммой войти в долю — она как раз расширяться собирается. Но боязно попасть в золотую клетку. Моя свободолюбивая натура вряд ли сможет пять лет просидеть на привязи…

Нет сомнений, что жить той жизнью, к которой я привыкла, мне не позволят. Но каковы будут границы, то есть длина поводка? Заставят уволиться из кондитерской? Ну уж нет, я так Римму подвести не могу! Буду требовать, чтобы работу мне оставили. Если, конечно, мне дадут хоть слово сказать. В конце концов, он что-то там упоминал о подходящей профессии. Вот! Значит, хоть этой радости они меня не лишат. Может быть.