Двойняшки по ошибке - Вероника Лесневская

Три недели спустя

Злата

— Как у вас дела, мам? — шепчу в трубку.

Сижу, закрывшись в туалете общежития. Не знаю, сколько провела уже здесь. Сначала пять минут, как было указано в инструкции. Потом еще столько же в ожидании результата.

И… ступор. Я потеряла счет времени…

— Нормально все, — тянет мама в ответ, не вдаваясь в подробности. — А ты как? Учишься?

Мы созваниваемся крайне редко, но каждый раз она спрашивает одно и тоже. Под влиянием отчима сомневается, что я вообще поступила.

— Учусь, мамуль, учусь, — вздыхаю я обиженно. — Могу скан-копию зачетки вам по электронной почте прислать. Покажешь отчиму, — фыркаю, не выдержав.

— Да мы с Ваней верим, чего ты, — спохватывается она. — Ты у меня умница, — небрежно брошенная фраза согревает душу. Мне не хватает мамы, ее скупой ласки и заботы. Вот только я опускаю взгляд и закусываю губу: да уж, умница… — Ванечка очень беспокоится о тебе, так что зря ты язвишь. Это он на нервах тогда выразился неправильно, боялся, что ты в столице в беду угодишь. А вообще любит он тебя как родную.

Закатываю глаза, вспомнив, как радостно отчим на вокзал меня провожал. Волновался он лишь о том, чтобы финансирование мне обрезать. Впрочем, у него это довольно быстро получилось. Буквально через месяц мама заикнулась о трудностях с деньгами. А я, как правильная и жалостливая дочь, заверила ее, что справлюсь сама. Хотя это было чертовски сложно, пока подработку не нашла.

— Чего нового? — поддерживаю разговор, который явно не складывается.

Я же хочу лишь поболтать с матерью, чтобы хоть немного отвлечься. А еще мне остро нужен совет. Потому что я в тупике, куда сама себя загнала.

Той роковой ночью…

— Ой, по-старому все. Чего в нашем захолустье интересного может случиться, — не идет на контакт мама, будто торопится оборвать связь. — Это в столице жизнь бурлит. А ты приехать хочешь? — уточняет настороженно.

— Не знаю…

Сжимаю подушечками пальцев небольшую тест-полоску, на которой двумя бордовыми линиями красуется мой приговор.

Таблетка не сработала. Видимо, я приняла ее слишком поздно.

Я беременна, и понятия не имею, что с этим делать дальше.

— Ну, думай, — неоднозначно произносит мама. — Только у нас Ася сейчас в гостях, — намекает на дочку отчима. — Ты не против, что мы ей твою комнату выделили? На время, конечно же.

Крупные соленые капли срываются с ресниц и летят вниз. Одна из них попадает на тест — так и замирает росинкой четко поверх двух полосок.

— Не против, — лгу я, едва сдерживая горький всхлип. — Нет, я… не приеду, — сжимаю в руке телефон лихорадочно. — У меня сессия. Ладно, пока, мам, мне заниматься пора, — спешу попрощаться, потому что поддержку здесь явно не найду.

Я окончательно убедилась, что осталась один на один со своей проблемой. И обратиться за помощью мне не к кому больше.

Сминаю тест-полоску в руке, до боли стискивая кулак. Упираюсь в него лбом — и срываюсь в рыдания. Плечи содрогаются, в горле будто ком застрял, а в груди пожар полыхает.

— Злат, ты чего там застряла? — стучит в тонкую деревянную дверь подруга. — В порядке?

С ней тоже «радостной новостью» делиться не собираюсь. Дико боюсь, что информация каким-то образом разнесется по институту. Еще не дай бог Максиму этого ребенка припишут.

— Да, сейчас, — пытаюсь выкрикнуть как можно бодрее.

Сама же нос яростно тру тыльной стороной ладони. Разжимаю кулак, в миллионный раз смотрю на тест, но полоски по-прежнему на месте. Смываю его в унитаз. Уничтожаю улику.

Впрочем, через некоторое время мое положение будет видно не вооруженным глазом.

Если только я не исправлю ошибку…