После похищения - Сабрина Джеффрис

Истинно, вечным богиням она красотою подобна![2]

Гомер. «Илиада» (вышито на наволочке Джульет Лаверик)

– Нет, не верю!

Услышав этот возглас, Себастьян едва удержался от стона. Скверно уже то, что приехал Найтон. Но то, что он привез ее...

– Почему же не верите, леди Джульет? – протянул мистер Прайс.

Себастьян выразительно взглянул на дядюшку. Дядя Лу должен поддержать его версию, иначе все пропало.

– Не верю, потому что Морган не может умереть, – ответила Джульет. – Да-да, не может. Он... Я просто не могу в это поверить!

Проклятие, она должна поверить! И надо во что бы то ни стало избавиться от Джульет и ее родственников. Они с Морганом окончательно запутались, и пора положить этому конец...

– Ваше недоверие ничего не меняет, – с невозмутимым видом проговорил Себастьян; он сам удивлялся своему спокойствию.

Черт побери, зачем они приехали сюда?! Он с самого начала ждал, что Найтон будет преследовать его. Но два года никто не появлялся, и он уже считал себя в безопасности.

В безопасности?! Он, должно быть, сошел с ума. Но ему даже в голову не приходило, что она может приехать с ними. Очаровательная Джульет, такая нежная и соблазнительная...

Господи, зачем они привезли ее?! Она ведь совершенно не нужна им, чтобы опознать его, – Дэниел Бреннан или леди Хелена вполне могли бы это сделать, поскольку оба присутствовали при последней стычке с Веселым Роджером-горбуном, королем контрабандистов. Родственникам Джульет следовало держать ее дома – там ей самое место.

– А корабль, на котором плыл Морган Прайс, назывался «Океан», не так ли? – спросил Найтон.

Похоже, Джульет рассказала им все. Рассказала и о том, что «Морган» отказался передать ее Горбуну, пока контрабандисты не скажут, как называется судно, и не назовут точную дату – семнадцатое июля. К счастью, причина, по которой им требовалась эта информация, осталась тайной. Это помогло скрыть правду – ведь Себастьян в то время действовал под именем Моргана.

– Как вы узнали название корабля?

– Ваш брат спрашивал об этом. И когда же Морган взошел на борт «Океана»?

Даты, эти проклятые даты...

– В ноябре 1815 года, как мне позже удалось узнать.

– Странно... Я думал, что это произошло позже, в июле следующего года. – Когда Себастьян изобразил удивление, Найтон добавил: – Семнадцатое июля, верно?

– Интересно, почему вы так в этом уверены? – проворчал мистер Прайс.

Себастьян пристально посмотрел на дядю. Черт побери, он прекрасно знает почему. Дядя Лу постоянно его изводил – заявлял, что не следовало ему выступать под именем Моргана.

Заставив себя улыбнуться, Себастьян проговорил:

– Поверьте, пожалуйста, я знаю только одно: Морган уехал отсюда весной 1815 года. А нанятый нами сыщик сообщил, что он взошел на борт корабля в ноябре.

Найтон утвердительно кивнул:

– Да, верно. Именно это я узнал о его передвижениях.

Себастьян мысленно улыбнулся. Кажется, Найтон ему поверил. Что ж, очень хорошо. И ведь он, в сущности, не солгал. Морган действительно уехал весной, чтобы присоединиться к контрабандистам, но они заставили его подняться на борт «Океана» в июле. Именно поэтому ему, Себастьяну, пришлось встретиться с ними в октябре.

Изображая скорбящего брата, он воскликнул:

– Войдите же в мое положение!.. Если вы знаете, как Морган оказался на борту «Океана», расскажите мне, пожалуйста. Два года я безуспешно пытался узнать это.

– Но я больше ничего о нем не знаю, – признался Найтон. – Именно поэтому мы и приехали сюда.

– Вообще-то вы еще не объяснили, зачем приехали, – с напускным простодушием заметил дядя Лу. – Признаюсь, мне ужасно любопытно узнать, что связывает вас с моим племянником. Себастьян, похоже, убежден, что Морган погиб. А я все еще надеюсь, что в один прекрасный день он вернется домой живой и невредимый.

Разумеется, дядя Лу «все еще надеялся». Ведь он прекрасно знал, что Морган жив. Главное, чтобы он держал свое остроумие при себе и не проговорился.