С любовью, Босс - Елена Сокол

– Надеюсь, вид из окна не на помойку?

– На президентский дворец, сэр. – Говорит он извиняющимся тоном. – Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства.

– Допустим, но для начала мне хочется увидеть номер. – Цежу я сквозь зубы.

– А где ваш багаж? – Оглядывается управляющий возле лифта.

– Его потеряли в аэропорту.

– О… Мне жаль, сэр.

Похоже, эта страна решила отнять у меня не только личные вещи, но и остаток нервных клеток.

Мы входим в лифт.

– Ваш номер. – Управляющий проводит ключом-картой по замку на двери, отдает его мне, а затем толкает дверь.

Он пропускает меня вперед.

Внутри просторно и светло, из окон открывается отличный вид на город. Единственный минус: мебель, выполненная под старину, выглядит пафосной и вычурной, но, как я уже понял, русским нравится производить впечатление. Если они идут в ресторан, то надевают все самое лучшее, красятся в пух и прах и обвешивают себя бриллиантами. То же самое с автомобилями и интерьерами зданий: внешний вид и обстановка должны буквально кричать о том, сколько в них было вложено средств.

– Допустим. – Хмыкаю я, оглядев помещение.

Снимаю, наконец-то, пальто и вешаю в шкаф, фасады которого покрыты патиной.

– Полагаю, это означает, что номер вас устраивает?

– Да, благодарю.

– Тогда не будем вас беспокоить, располагайтесь. – Кивает управляющий и удаляется.

Я сажусь на постель размера King Size и массирую пальцами виски. Голова раскалывается. Эта страна меня доконает. Не нужно было соглашаться на приезд сюда – угораздило же ляпнуть, что я немного знаю русский язык!

Падаю на постель и смотрю в потолок.

Лепнина.

Каждая деталь интерьера призвана произвести соответствующее впечатление. Постояльцам должно казаться, что до них в этом номере останавливались революционеры и цари. А на деле все это работает как освежитель в уборной – за парами дешевого парфюма все равно легко проступает мерзкая вонь.

Как бы главный редактор местного подразделения «Manner» не заискивала перед мной, я с первых секунд видел лишь желание скрыть за радушием и гостеприимством их разгильдяйство и непрофессионализм.

Взять, хотя бы, девчонку, которую она приставила ко мне – несерьезная и нескладная, из рук все валится, на работу опоздала. А еще и модный обозреватель. Что толкового о моде может рассказать девица в мятой розовой юбке из секонд-хэнда?

Неудивительно, что их тиражи за последние пять лет сократились в три раза, а сайт загнулся, так и не наладив работу!

– Да? – Я отвечаю на звонок.

– Карл, как ты добрался?

Это Уильям, один из владельцев холдинга.

– Все нормально, спасибо.

Решаю умолчать о потерянном багаже и о том, что по глупости оставил в чемодане свой лэптоп и папку с важными бумагами.

– Уже был в офисе?

– Да.

– И как они?

– Приняли меня хорошо.

– Ты знаешь, о чем я.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

– Боюсь, безнадежны. Дай русским любую франшизу, проект или разработку, и они перекроят ее на свой лад так, чтобы стала похожа на Матрешку.

– Я так и думал. Начни составлять список сотрудников, которых сократишь.

– Да, но для начала я планирую разобраться в документах и оценить перспективы.

– Внедрение новаторских решений займет гораздо больше времени, чем сокращение штата и оптимизация расходов, Линдер. Если посчитаешь, что отделение проще и вовсе закрыть, то…

– Дай мне время, Уильям. – Нетерпеливо вздыхаю я и сажусь. – Давай не будем торопиться с действиями, ладно? Это недальновидно.

– Хорошо, – нехотя, соглашается собеседник, – но начни со списка на увольнение.

– Я разберусь.

Оборвав соединение и отложив телефон, я роняю лицо в ладони. Проклятые таблетки тоже остались в чемодане. Если моя новая помощница не отвоюет мой багаж, то к утру я сдохну без них.

– Можно доставить в мой номер обезболивающее? – Интересуюсь я, связавшись с ресепшеном по внутреннему телефону.

– Простите, сэр, это исключено. Согласно правилам мы не можем обеспечивать постояльцев лекарствами. – Сообщает девушка на ломаном английском.

«Какой я вам сэр!», – сокрушаюсь я, швыряя трубку на станцию.

Раздеваюсь и отправляюсь в душ. Встаю под ледяные струи воды и закрываю глаза. Обжигающий холод отвлекает организм от давящей боли в затылке.

Я стискиваю зубы, чтобы выровнять дыхание, и тут же перед моими глазами встает лицо этой девушки. Она красит губы ярко-красным и смыкает их так, чтобы помада легла ровнее. Ее движения похожи на поцелуи. Она смеется, заметив мое замешательство, и ее растрепанные темные волосы колышутся, как в замедленной перемотке.