Порученец - Инга Леровая

Когда я появился по месту практики, одетый скромно, но вполне прилично, на меня посмотрели удивленно и пожали плечами. Хочешь практиковаться, ну практикуйся. Вот рабочее место, вот пропуск, вот личный бедж и талоны на питание в корпоративной столовой. Никому я тут не был нужен, но и прогонять не стали. Все занимались делом. Я же чувствовал напряжение от того, что их выбор пал на меня. Не мог перестать думать про шестьдесят человек на место. Выигрыш в таком конкурсе меня пугал. Отправляясь к руководителю кадровой службы за своим заданием, я изо всех сил старался выглядеть достойно.

– Дионте? – вместо приветствия спросил меня щеголеватый омега в возрасте, отрываясь от бумаг.

– Нет.

– Нет? – удивился руководитель.

– Я Виллен Кодер, не знаю никакого Дионте.

– Вот как. Ну что ж, я вас прикрепляю к группе по командообразованию. Они готовят крупное мероприятие, лишние руки не помешают. Удачи, Виллен, – он снова зарылся в бумажки.

В некотором замешательстве я вернулся в отдел. Задание мне понравилось, не за пиццей для начальства бегать, но я продолжал переживать, что занимаю чужое место. Ждали какого-то Дионте, а пришел я. Фамилия ничего мне не говорила. На всякий случай я решил не лезть на глаза высшему руководству. За неделю я вполне освоился, наша группа мне обрадовалась и я с чистой совестью отправил куратору первый отчет о практике, расписав на две страницы пункт о новых знаниях. Сознательно бросая камень в огород куратора, я высказался о блоках, препятствующих командообразованию. Пусть ознакомится, как он вредит делу своими шпильками.

За отчетом я засиделся, все в отделе уже ушли. Я тоже засобирался и тут увидел на столе для переговоров поднос с грязной посудой. В обед мы пили чай с тортом за мою первую неделю, и уборщики не помыли. Может, из-за того, что я долго работал с отчетом, не стали мешать. Утром народ придет, а тут немытые чашки. В каком-то непонятном порыве я схватил поднос и пошел в туалетную комнату мыть всю эту посуду. Поставил поднос между двумя раковинами, начал мыть, мне не в первой, мурлыкал какую-то песенку. Чашки были розовые, с мелким цветочным рисунком, блюдца фигурно вырезаны, позолота не бросалась в глаза – очень красивый чайный сервиз. Поставив последнюю чашку на поднос, я потянулся к коробу с бумажными полотенцами, и тут на моих глазах поднос заскользил, поехал вдоль края раковины, я метнулся удержать его и не успел. Поднос грохнулся на кафельный пол и сервиз предсказуемо разбился. Чашки, блюдца, десертные тарелки – все вдребезги. Я взвыл. К такой подлянке я не был готов.

Не делай добра, не получишь зла. К моей ситуации эта поговорка не имела отношения, но именно она всплыла в памяти. Кто меня тянул за руки? Зачем я схватил этот поднос? Надо было просто вынести его на кухню и оставить там. Но до нее пришлось бы идти в конец коридора, я, дурачина, решил помыть по дороге и в кухню отнести уже чистое. И что теперь? Как мне быть? Как признаться? Я тут никто, а убытки от меня существенные. Я ругал себя последними словами. Купить новый сервиз? Где взять денег? И такой разве купишь? Розовый порцелан.

Я сел на пол и разревелся. Как маленький. От обиды и отчаяния. Собирал по осколку на поднос и всхлипывал. Мне было так хреново, что даже мелькнула мысль бросить все и уехать в горы. Прямо сейчас, чтобы никто не нашел меня. Как можно было так опозориться? Руки-крюки. Моя гордость вся скособочилась от осознания последствий. Что ждет меня завтра? Куда деть осколки? Выбросить по-тихому и сделать вид, что не видел никакого сервиза? Это непорядочно, могут подумать на уборщиков, и мне это легче будет пережить, чем признание косорукости. Легче на один день. А как потом смотреть в глаза коллегам? Или пообещать погасить ущерб? Полугодовой зарплаты практиканта хватит?

Дверь хлопнула, кто-то влетел в помещение, как ураган.

– Ух ты, вот ты даешь, разбилось да, а ты чего ревешь, расстроился, чашки, что ли, жалко, красивые посудины, но я и красивее видел, помочь тебе убрать это? – как пулемет застрочил у меня над ухом.

Я поднял голову, рядом стоял рыжий и конопатый парнишка и восхищенно смотрел на осколки.

– Что теперь делать? – я беспомощно развел руками. Странно было спрашивать об этом у незнакомого подростка, но его участливость подкупила меня.

– Выброси, да и все.

– Я не могу. Я тут на практике, всего неделю, и так опозорился.

– Виллен, это ерунда, не реветь же из-за посудины, перестань.

– Из-за посуды, – поправил я и вскинулся. – А ты откуда знаешь, как меня зовут?

– В анкете прочитал. А я Тим. Я ж тебя выбрал. Ты рыжий и я рыжий, а рыжие должны вместе держаться и помогать друг другу, – парнишка быстро сбегал в туалет, а потом присел на корточки рядом и стал тоже собирать осколки.

– Ты выбрал? – я недоумевал.

– Ну да, я выиграл желание и выбрал тебя.

– Зачем?

– Сказал же, ты рыжий и я рыжий. А у тебя машина есть? У меня нет. А Милош ездит на мотоцикле и скоро свадьба у них, это я постарался.

Я уже не мог дальше переживать о своей оплошности, просто смотрел на нового знакомого во все глаза. За годы в колледже я привык стесняться своей рыжести, а Тим бравировал этим. Вываливая на меня тонны разрозненной информации, он успел сложить все осколки в мешок для мусора. Чисто зрительно следов моего преступления не осталось.

– Так что насчет машины?

– Есть, правда старая.

– Колеса не спущены, руль не набок?

– Не набок! – я засмеялся.

– Поехали!

– Куда?

– Спасать твою репутацию. Я правильно понял, что признаваться тебе стыдно?

– Правильно.

В машине мне удалось выспросить, что Тим имел в виду, когда говорил, что выбрал меня. Брат Тима работал в корпорации. Наверно, в отделе подбора персонала, раз показал ему заявки на практику. Ну, а Тим, согласно своим принципам, выбрал рыжего и потребовал послать приглашение. Так вот мне повезло.

– А почему он тебя послушался? Ну, с приглашением? – пробивные способности Тима я уже оценил, но хотел знать всю правду.

– Я у него в карты выиграл! Некуда ему было деваться, – Тим захихикал.

– Жульничал? – почему-то в этом я не сомневался.

– Чуть-чуть совсем. Ты меня не выдавай. А то он больше не сядет со мной играть. Все остальные уже отказываются.

– Остальные?

– У меня три брата старших, два родных и один двоюродный, альфы наглые, как еще с ними. И заметь, конопухи только у меня, – похоже, этот факт Тима все-таки огорчал.

– Так ты, наверно, Дионте?

– Да, это наша фамилия. А что?

– Понял, за кого меня кадровик принял. Сопоставил, так сказать, фейсы. Решил, что и я твой брат.

– Не бери в голову, если рыжий, так что, сразу Дионте? Узко люди мыслят.