Недотрога для плейбоя - Анастасия Градцева

Пока я держала Ульяне голову, таскала ей влажные салфетки и помогала привести себя в порядок, часы, словно в сказке про Золушку, пробили полночь. И общественный транспорт, способный довезти меня до дома, мгновенно превратился в тыкву, а на такси денег не было. Я чертыхнулась, позвонила маме и, изображая веселый голос, объявила, что останусь на посвящении до утра, пусть меня не теряют. Ну а потом поплелась на дискотеку: а что было еще делать?

По закону подлости я снова попала на медляк и мгновенно выцепила взглядом пару в центре зала: Лена и Кирилл сплелись так тесно, что между ними даже тетрадного листка не удалось бы всунуть. Счастливая она! Он весь вечер с ней танцует, постоянно обнимает и наверняка рано или поздно поцелует. Я даже злости на Ленку не ощущала, понимая, что если и был у кого-то шанс заинтересовать Царя, то только у нее.

Я хотела было уйти, но тут ко мне подошел какой-то старшекурсник и потянул на танцпол. Его лицо показалось мне знакомым: может, он учился в группе Царева, а, может, просто в столовой мелькал перед глазами. Я позволила обнять себя и сама положила руки ему на плечи, стараясь не думать о том, что в нескольких метрах от меня Ленка точно так же обнимает Кирилла, как я – этого незнакомого парня. Он был довольно симпатичным, как я успела заметить – высокий, темноволосый, с весело блестящими карими глазами. Внезапно я почувствовала, что его руки начали сползать ниже моей талии, и моментально дернулась.

– Спокойно, – сверкнул он в полутьме белозубой улыбкой, – я понял, не буду так больше.

Но через некоторое время наглые руки опять оказались на моей пятой точке. Я вспыхнула и попыталась вырваться, но парень мне не позволил: удержал, склонился к моему уху и интимно прошептал.

– Ладно, недотрога, реально больше не буду. Прости.

И на этот раз сдержал свое слово – дотанцевали мы вполне прилично.

А когда под утро я зашла в гримерку за своими вещами, перед моими глазами предстала картина, ставшая худшим кадром этого праздника: на коленях у Кирилла сидела полураздетая Ленка, которую он страстно целовал. «Вот почему про такой поцелуй говорят «сосутся», – вдруг отстраненно подумала я, глядя на то, как она, будто пылесос, втягивает в себя его губы и неприлично стонет. Господи, меня сейчас вырвет – как Улю. Вот только помочь мне будет некому.

– Крыська? – заметила меня тяжело дышащая Ленка. – Свали отсюда, а? Будь другом.

– Мне надо взять свои вещи, – просипела я, стараясь не смотреть на них.

– О, мышонок! – Кирилл поприветствовал меня без всякого смущения. Будто мы случайно в библиотеке встретились, а не я застала его в сугубо интимный момент. – Как тебе посвящение?

– Нормально, – я мяла в руках свои джинсы и пыталась понять, как же мне переодеться. Можно было, конечно, в туалет пойти, но там так грязно и натоптано. – А вы не могли бы выйти? Просто я бы хотела…

– «Вы»? – насмешливо уточнила Ленка, поглаживая Кирилла по плечам. Пиджак он уже успел снять, остался в одной футболке. – Мне что, тоже выйти?

– Нет, конечно, – я залилась краской и кивнула на Царева. – Я вот про него…То есть про вас.

– Мышонок, ты мне выкаешь, что ли? – приподняв красивую бровь, уточнил он.

Ленка заржала:

– Она тебя просто старым считает!

Кирилл хмыкнул и сжал ладонями ее талию:

– А ты?

– А я нет, – игриво протянула Ленка и потянулась к нему с поцелуем, но Царев отстранился.

– Погоди, пусть твоя подруга переоденется, не будем ее смущать, – и вышел из гримерки, плотно прикрыв за собой дверь. Я даже «спасибо» не успела сказать.

– Ох какой же он клевый, – блаженно выдохнула Ленка, облизывая зацелованные губы, пока я судорожно натягивала на себя джинсы и просовывала руки в рукава куртки. Автобусы начнут ходить только через час, но я лучше пешком пройду несколько остановок, чем останусь тут: в каждом углу кто-то либо пьет, либо обнимается, либо еще что похуже.

– А зачем ты опять очки надела? – Ленка была подозрительно болтливой, похоже, успела приложиться к чему-то алкогольному. – Они тебе пипец как не идут.

– В здании накурено, а когда ты в линзах, это очень раздражает глаза, – зачем-то объяснила я, хотя разумнее было бы сказать «не твое дело».

–Аааа, – глубокомысленно протянула она и тут же глупо хихикнула, – черт, не могу ждать, пойду к нему.

И прямо так – в расстегнутой на груди рубашке и сбившейся набок юбке – выскользнула за дверь. Судя по мерзким звукам, они снова начали целоваться.

«Все-все, успокойся, – уговаривала я себя, чувствуя, как начинают мелко дрожать руки, – у тебя это пройдет, правда. Раньше же проходило?»

В памяти всплыла парочка моих безнадежных подростковых влюбленностей, но все они казались сейчас такими мелкими и незначительными, что сравнивать их с моим отношением к Кириллу было все равно что сравнивать ручеек и Амазонку.

Почему-то рядом с Царевым все парни казались какими-то бесцветными, безликими и вообще не такими. Словно все мужское население планеты поделилось на него и остальных. Вот только он – этот единственный, кто мне сейчас интересен – недоступен. Может, если бы я вот так, как Ленка, стала откровенно вешаться ему на шею, он бы и меня поцеловал. Но не факт. И, кроме того, я не смогу так. А главное, я не хочу так.

Неудачную влюбленность пережить еще худо-бедно можно, а вот потерю уважения к себе – нет.