Связанные звездами - Минни Дарк

Проходя мимо мозаичной звезды у ворот, девушка кинула на нее злобный взгляд.

– Вдохновляющие лучи, – проворчала она, выходя на Ренье-стрит.

Жюстин прошла три квартала, а затем свернула налево, на Дюфрен-стрит, заполненную любителями выпить после работы, выползшими из «Шалуна и шалуньи» на улицу. Она перешла на другую сторону дороги и почти свернула к восточному входу в Александрия Парк, но остановилась, обернулась и посмотрела на скопление популярных магазинчиков, объединенных в торговые ряды.

Трудно понять, что ею двигало, особенно в тот конкретный момент. Возможно, на нее повлияло Солнце, находящееся сейчас в Рыбах, или Луна с Венерой затуманили ее разум из своего любовного гнездышка в Водолее. А может, Юпитер послал какой-то сигнал, маршируя через созвездие Девы. Или, скорее всего, дело в том, что подсознательно Жюстин искала способ оттянуть возвращение в пустую квартиру, где она прогрузит очередной эпизод «Эммы» от ВВС и соберется позвонить лучшей подруге Таре, но вместо этого плюхнется на диван в компании парочки тостов с «Веджимайтом»^[7].

Жюстин замерла на самом краешке тротуара и решила все взвесить. Время есть? Торговые ряды открыты до семи часов. Она посмотрела на часы. О да, время есть.

Она заглянула в сумочку из соломки, которая висела на сгибе локтя, и с радостью обнаружила, что черная шариковая ручка на месте, ждет своей очереди в специально отведенном кармашке. Она опустила солнечные очки на глаза и решительно шагнула вперед.

Жюстин редко покупала продукты в торговых рядах Александрия Парк. Чаще она входила в это просторное, кондиционированное здание с тем же чувством, с каким ходят в картинную галерею. Ей нравилось разглядывать удивительные экзотические цветы в широкогорлых банках в цветочном отделе или заглянуть в рыбный магазинчик, чтобы полюбоваться на морепродукты, влажно поблескивающие на подушке изо льда.

Она прошла мимо цветочного магазинчика, мимо мясной лавки и булочной, прямо к уголку с овощами и фруктами. Скользнула к деревянному ящику, доверху наполненному дынями, подняла очки и кинула быстрый взгляд на витрину с авокадо. Она снова была там, прямо на пластиковой табличке над фруктами. Безобразная надпись.

«Адвокадо».

Неужели этот человек никогда не запомнит? А ведь продавец здесь был весьма неплохой. Нет, даже больше, чем просто неплохой. Он так раскладывал гранаты на витрине, что они походили на сокровища королей какой-нибудь далекой загадочной страны. Он выбирал яблоки несказанной красоты, и каждая гроздь винограда у него выглядела аппетитно запотевшей целый день. Не имело никакого смысла так упорно, раз за разом делать ошибку в слове «авокадо». Но он делал. Неделю за неделей Жюстин исправляла ошибку, а зеленщик в ответ упорно выкидывал исправленные таблички и заменял их на очередные адво – черт возьми – кадо. Это приводило ее в ярость. Но Жюстин твердо намеревалась выйти победителем из этой битвы.

Она дождалась, пока продавец за прилавком отвлечется, выхватила свою ручку из сумки, а затем мгновенно зачеркнула лишнюю «д». «Авокадо». О да. Так хорошо.

Довольная тем, что мир снова движется в правильном направлении, Жюстин развернулась, намереваясь поскорее добраться до выхода. Но не успела она сделать и пары шагов, как врезалась в гигантскую рыбину.

Трудно было понять, что именно за рыба перед ней. Она вся была серебристо-серой, а рот был обшит розовой сатиновой ленточкой. Огромные глаза, желтоватые и выпуклые, походили на раскрашенные половинки шариков для пинг-понга. Неправдоподобно ровный спинной плавник, топорщившийся шипами, начинался у нее на затылке и волной стекал вдоль позвоночника. Место грудных плавников у рыбины занимали огромные серебристые перчатки, а еще она недовольно спросила:

– Это было обязательно?

Жюстин уже приготовилась ей ответить, как вдруг узнала человека, чье лицо виднелось в овальной прорези посреди серебристого брюха.

– Ник Джордан? – неверяще спросила она.

– Черт возьми. Жюстин?

– Привет!

– И тебе привет.

– О боже. Ты совсем не изменился, – заявила Жюстин, потрясенно улыбаясь.

Ник с сомнением оглядел свой костюм.

– Спасибо, наверное.

– Прошло уже сколько?

– Годы, – подхватил Ник, и когда он кивал, серебристая ткань его костюма покрывалась морщинками.

– Одиннадцать? Двенадцать? – предположила Жюстин, словно припоминая.

– Не может быть, чтобы так долго, – ужаснулся он.

Но так и было. Прошло двенадцать лет, один месяц и три недели. Жюстин это знала наверняка.

Где-то в обувной коробке или, может быть, в альбоме хранились фото Жюстин, когда ей была неделя от роду, где она, розовая, крошечная, похожая на тушку кролика, лежала на одеяльце рядом с десятимесячным Николасом Джорданом, по сравнению с ней походившим на борца сумо, по ошибке натянувшего костюмчик с Винни Пухом.

Жюстин и Ник, когда слегка подросли, в детсадовской песочнице делились не только печеньками, но и печальным опытом появления младших братьев и сестер, подвинувших их с пьедестала. Тут Жюстин было проще, чем Нику. Со второй попытки ее родители произвели на свет мальчика – Остина и решили, что с них достаточно. А вот Джо и Марк, родив Джимми, младшего брата Ника, решили рискнуть еще разок в надежде на девочку. Так появилась Пайпер.

К тому времени, как Жюстин и Ник отправились в начальные классы младшей школы Эденвейла, Ник как раз находился в фазе обезьяны и не желал надевать в школу ничего, кроме костюмчика лемура в полный рост. Поэтому Жюстин все утро преданно сидела рядом с ним на циновке и слушала сказки, пока он облизывал свой хвост, а после ланча помогала ему вычищать из меха щепки с игровой площадки.

В средней школе у Ника появилась привычка гонять в футбол на переменах, а Жюстин лазала по деревьям, а иногда присоединялась к играм одноклассниц, сводившимся к тому, что обычно кто-то из них укладывался на землю и изображал плачущего младенца. Но вне школы Ник и Жюстин проводили вместе все те бесконечные часы, когда их матери усаживались поболтать за чашечкой чая или бокалом вина. Тогда дети знали, что на периодические выкрики Джо и Мэнди вроде «пять минут и все» не стоит обращать внимания. Тогда Жюстин точно знала, где в кладовой Джорданов хранится печенье, а Ника у Кармайклов ждала собственная зубная щетка.

Где-то существовала видеокассета с записью семилетних ребят: Ник, что есть мочи лупящий по струнам старой акустической гитары, и Жюстин, в очках в форме сердечек, поющая в микрофон от игрового набора «Маленькая Русалочка». Они спели “Big Yellow Taxi”^[8], и довольно неплохо, а также “Yellow Submarine”^[9], абсолютно кошмарно, а затем перешли к наивно-непристойному исполнению “Some Girls” группы “Racey”. В какой-то момент ребята поняли, что их аудитория, состоящая исключительно из родителей, смеется не переставая. Над ними. Прошло немало лет, прежде чем Жюстин поняла, что такого в этой песне некоторые девчонки делают, а некоторые – нет. Но в вечер концерта в гостиной ей было не до этих тонкостей, потому что над ней смеялись.