Спорим, будешь моей - Елена Тодорова

«Что за инфекция Бойка[1]?» – ошарашенно друга своего, блядь, лучшего вспоминаю и его нездоровое желание быть во всем первым.

Это хуже Эболы. Кому как не мне понимать?

С трудом сглатываю и пытаюсь вернуть сознанию трезвость. Но, сука… Меня буквально бомбит. Каждую клетку пронизывает судорогой и воспламеняет какой-то бешеной горючей смесью. Дыхание сгущается, становится чересчур резким, хриплым и частым. Мозги вместе с кровью сливаются в пах. Стоит на Богданову по полной уже. Максимальный раскат, хотя по факту толком не касался. Распирает член до боли. Шевелиться опасно. Каждое движение огненной пульсацией отзывается.

Впервые мне кажется, что я от своей похоти попросту взорвусь.

Наверное, все дело в дикости Богдановой. Таких неправильно правильных я не то что не встречал, даже представить не смог бы.

Каждое утро она словно из прошлого века является. Каждое утро я без каких-либо объяснений на ней зависаю. Каждое утро у меня случается остановка и перезапуск всех систем, стоит ей лишь мимо пройти.

Притягивает взгляд не только своей естественной красотой. Хотя и ею, блядь, тоже. Но больше всего меня торкает то, как Богданова держится. Со скромностью монашки. С достоинством принцессы. С осторожностью мелкого, но крайне умного зверька.

Да, мать вашу, у нас та еще Саванна.

Только я никогда не считал себя хищником. Возможно, потому что всегда сытый ходил. Местные самочки сами в руки падали. Успевай обрабатывать. А потом появилась Богданова и взбудоражила во мне самые низменные инстинкты. Первый из распознанных – выйти на охоту.

Игнорируя ее судорожное сопротивление, веду ладонями к шее – задыхается. Затем так же медленно обратно к лицу – всем телом дрожит.

– Не трогай… – в нежном голосе почти ужас звучит.

– Я хочу тебя трогать, – сиплю в ответ приглушенно.

– Я не разрешаю, – выпаливает до смешного строго.

– Не разрешай. Меня это только сильнее заводит, – отвечаю жестче и откровеннее, чем следует.

Богданова замолкает. Верняк, обдумывает, как дальше поступить. А я, черт возьми, тупо прусь от ее беспомощности. Знаю, что любой ответ в свою пользу обыграю. И как бы ублюдочно это ни было, задавить свое преимущество и проявить должное благородство к тому, кто заведомо слабее – не могу.

– Отпусти, иначе я буду кричать, – взволнованно выдвигает она после паузы.

Хорошая попытка.

– Не будешь.

– Буду, конечно!

– Уверен, что ты не хочешь, чтобы кто-то нас здесь обнаружил, – выдаю свои предположения, и она снова резко замолкает.

Получаю возможность усилить контакт. Дергаю ее руки в стороны и толкаюсь ближе. Лиза от неожиданности действительно вскрикивает. Но не так громко, чтобы это мог услышать хоть кто-нибудь, кроме меня. Задушенный и короткий этот звук. Очевидно, что инстинктивный. Я с небывалым кайфом принимаю эту реакцию и продолжаю. Припечатываюсь так, словно слепок ее тела на своем сделать хочу. Под теми тряпками, что она носит, невозможно что-то рассмотреть, но чувствовать они, на ее беду, нисколько не мешают. Примеряюсь и запоминаю все изгибы. Совпадаем идеально.

– Прекрати… Остановись… Отпусти…

По эмоциям кажется, что на грани какого-то срыва. Но, блядь, я-то понимаю, что так бомбит ее только потому, что она пугается своего отклика.

– Потерпи, – давлю, когда у самого в глазах какие-то искры проскакивают.

– Не хочу я ничего терпеть! Мне такое вообще не интересно, – тарабанит резким, будто бы сердитым тоном. Но уже через мгновение срывается: – Не трогай меня, пожалуйста…

– Когда ты расслабишься, я сделаю так, чтобы тебе было интересно, – заверяю севшим, скрипуче-хриплым голосом. – Хотя уверен, – выдерживая паузу, прижимаюсь губами к ее уху, – тебе уже по кайфу все, что происходит.

Тишина застывает буквально на мгновение. Пару секунд спустя темноту пространства прорезает шумный вздох Богдановой, а потом и вовсе рубит отрывистый и частый тон:

– За кого ты меня принимаешь? Как тебе еще сказать, что мне это не нужно? Ты подстроил… Подстроил, чтобы нас закрыли?

– Нет.

– Врешь! Ты не только наглый, беспринципный, распущенный… Ты еще и обманщик!

– Лады. Пусть так, – соглашаюсь, просто потому что не вижу смысла сейчас спорить. Большая перемена скоро закончится. А я еще должен успеть уйти, прежде чем кто-то застукает нас здесь, иначе у Богдановой случится настоящая истерика. – Имеешь право на первое впечатление.

– Первое впечатление? – взвинченным тоном повторяет она. – Думаешь, второе будет другим?

– Уверен.

– А я думаю, что оно не изменится.

– Ты много думаешь.

– Артем… – шепчет Лиза отрывисто, в очередной раз меняя тактику.

Не знаю, что сказать собирается. Точнее, уже говорит. Я не слышу. Меня после того, как она имя мое выдыхает, оглушающей волной накрывает. Подавшись вперед, с какой-то одичалой жаждой втягиваю ее запах. Он не только опаляет слизистую, но и глубоко внутри вызывает странный жар и щекотку. Осознаю, что не наносное это. Не шампунь и не духи. Последними она совершенно точно в принципе не пользуется. Это ее личный запах. И именно он взрывает мои рецепторы. Пьянит и дурманит.

Жаль, столь близкий контакт пугает Лизу. Она снова принимается отчаянно толкаться.

– Замри, – рублю хрипло, и она машинально цепенеет. – Давай так, Дикарка, я отпущу тебя, если ты выдержишь пять минут. Без сопротивления.

– Пять минут?!

– Пять минут.

– Это все, что ты хочешь? Просто постоять?

Блядь, конечно же, это не все, что я хочу. Вот на хрена она спрашивает? Совсем не соображает, что такими уточнениями лишь провоцирует?

– Нет, не все.

– Что еще?

Я раз десять себе на горло наступаю, чтобы сдержать то, что в реале рвется из нутра, и выдать самое безобидное дополнение:

– Ты разблокируешь меня.

– Разблокирую, и что? Отвечать тебе все равно не буду!

– Посмотрим.

– Посмотрим!

Реагируя на ее вспыльчивость, смеюсь. И даже этот процесс как-то необычно грудь продирает. Пульсацией каждая мышца отзывается. Ноет тело. Требует гораздо большего, чем я могу сейчас получить.

Уверен, Богданову тоже нехило штормит. Замирает неподвижно в новых попытках пережить этот двусторонне-рубящий чувственный шок. А я вместо того, чтобы помочь ей, разрушаю любую возможность справиться. Вновь усиливаю давление своего тела на нее и тут же перекаты дрожи ловлю.

– Пять минут, Лиза, – выдыхаю с хрипом ей в волосы.

Сместившись, веду носом по коже. У виска замираю. Учитывая разницу в росте – это самое удобное положение. Нет, при случае можно извернуться по-всякому. Но сейчас меня самого кроет настолько, что позвонки вибрацией гремят.