Мой сводный хулиган - Маша Малиновская

– А что ты собираешься делать, Якушев? – тоже повысила тон Татьяна Сергеевна. – На вокзале ночевать будешь? Бомжом стать хочешь? Я звонила уже куда только можно за эти два дня, пыталась что-то выбить, но тебе ничего не положено, понимаешь? В спецжилфонде для тебя ничего нет! У тебя было закреплённое жильё, сохраняемое за тобой государством, Артур.

– Было да сплыло.

– После того, как тебе исполнилось восемнадцать. И я тут ничего сделать уже не могу, понимаешь? Ты теперь официально не сирота, а лицо из числа сирот. Не я пишу эти законы. Мне правда очень жаль, Артур, очень, поверь…

Внутри всё клокотало от ярости. Почему всё так несправедливо, блядь? Чем я наследил в прошлой жизни, что всё так валится?

– Я могу идти? – спросил я сквозь зубы, пытаясь не взорваться эмоциями прямо тут у неё в кабинете.

– Иди, Артур, – кивнула Миронова. – И не спеши думать, что всё пропало. Армия молодым людям в подобной твоей ситуации может открыть очень даже неплохие перспективы, если подойти к этому с умом.

Я вышел в коридор и привалился к стене, ощутимо стукнувшись затылком. Надо было собраться и решить что делать, но мысли расползались. Хотелось со всей дури приложиться кулаком в стену, до дрожи в пальцах буквально. Только что это даст? Что изменит?

Я забрал рюкзак в комнате и вышел на остановку. Набрал номер.

– Надо решать вопрос с армией быстрее.

– Привет, Артур, постараемся. Только это… цена уже другая. Сам понимаешь, сейчас проверки, то – сё. Как раз тебе сообщить собирался.

Сообщение с суммой капнуло на телефон через несколько секунд после завершения разговора. И я понял, что мне не потянуть. Это даже больше тех подъёмных, что мне выплатит государство на первое время и обустройство. А жить теперь негде.

Я не против армии в целом. Мало того, я бы хотел отслужить. Как Паша. Но у меня нет столько времени, это год потерять ещё, а потом всё равно всё с нуля. Нельзя. Пашкино состояние и так ухудшается.

Я сел на лавку в остановке и достал телефон. Мысли горели и лихорадочно скреблись в мозгу. Впасть в ярость или апатию я всегда успею, а сейчас нужно было думать, что делать.

И вариантов у меня было немного.

– Слушаю тебя, Артур, – Максим Романович ответил буквально после первого гудка.

– А если я не оправдаю? Если провалюсь, не смогу. Что тогда?

– Сможешь, Артур, если очень постараешься. Ты парень не только с ногами, но и с мозгами, так что всё зависеть от тебя будет, если ты примешь верное решение.

Время решений – так называла совершеннолетие наша воспитатель в детдоме.

“Там за стенами вам придётся всё решать самим: во сколько ложиться спать, во сколько вставать, что есть и как проводить досуг. Самим придётся выбирать друзей и спутника жизни, либо одиночество. Профессию, работу, образ жизни и политические взгляды, и ещё много чего придётся решать. Постоянно делать выбор и принимать решения. Это и есть взрослая жизнь”

Вот и мне нужно выбирать. Уже.

– Я согласен.

– Отлично. Завтра утром будь готов к переезду.

Глава 4

Переезд мы всё же решили перенести на неделю, пока я не заберу документы из школы. На выпускной детдомовцы не идут, у нас будет свой. Вот после него и перееду к тренеру. А он пока, сказал, утрясёт вопрос с моей отсрочкой от армии для поступления. Она и так положена, но Миронова постаралась, чтобы там ребята мною раньше озаботились. Хотела как лучше, но оказалось, что “услужила”.

Я выбежал из раздевалки на поле и начал разминаться. Щиколотку чуть тянуло после прошлой тренировки и надо было быть осторожным.

– Поехали, народ, – привычно махнул парням, чтобы выстраивались для пробежки на разогрев.

Обычно все ждали меня, и к выходу на поле тренера мы уже должны быть разогреты. Вот и сейчас парни выстроились колоннами, и мы медленно побежали по кругу на стадионе.

Погода сегодня радовала. Был небольшой ветерок, и градус не зашкаливал, а значит, после трени есть шанс остаться в живых. Если, конечно, тренера не переклинит заюзать нас до победного. Чтобы с поля выползли.

Помощник тренера вынес нам мячи и поочерёдно запульнул в бегущую колонну, мы подхватили и повели. Роскошин снова начал вилять и халтурить. Вот интересно, прошлый подзатыльник в раздевалке уже забылся? Не хочешь работать – вали на хер с команды, а то на игре потом думай о том, что он – дыра. Да ещё и в защите.

После пробежки мы остановились у снарядов за ограждением.

– Тянемся, – дал команду ребятам и начал растяжку сам. – Заканчиваем тут и на когнитивку.

Шумно дыша парни приступили к растяжке. Кто-то вытягивал голень, кто-то начал со ступней – тут нас тренер не ограничивал. Главное – разогреться к его приходу и основному комплексу.

– Слушай, капитан, – кивнул мне Роскошин, сказав довольно громко. – А правда, что Макс Романыч тебя пасынком берёт?

Было понятно, что рано или поздно тема всплывёт. И абсолютно неудивительно, что вытолкнул её именно Роскошин.

Мы переглянулись с Петькой, и тот тоже зыркнул на Роскошина.

– Типа того, – ответил я громко и прямо посмотрел на него. Я не собирался ужиматься или отмазываться. К чему?

– А ты, Сём, тоже хотел бы? – гигкнул Толик Демьянов абсолютно беззлобно.

– У меня свои родители есть, – деланно удивился в ответ Роскошин.

Я давно научился не реагировать на такие поддевки. Ни в школе, ни где-либо ещё. Если сильно бесило или приходилось не к настроению – бил в табло. А настроение у меня не всегда было прекрасным, так что очень быстро подобные выкрутасы стали редко всплывать. А Семён, видимо, плохо выспался или где-то головой стукнулся, судя по всему, если решил начать меня драконить. А может, ему просто нравится огребать по роже. В последнем случае остаётся лишь понять человека и дать ему то, чего он так просит.