Обещанная медведю - Анна Владимирова

– Слушай, эта работа не для тебя, – хмуро пробубнил Саныч. – Девочке не место в следаках.

– Девочке без дара – да, скорее всего, – шмыгнула я носом.

Я работала в отделе преследования несанкционированного использования ресурсов. Ведьме, которая ничего не может, самое то. Дарами там не работают – только скоростью, соображалкой и силой. Да и работка у меня не особенно пыльная – патрулировать территорию и докладывать о подозрительной незаконной деятельности. Только я же не могла не сунуть свой нос туда, куда не следовало. Но и дергать отдел реагирования по нестоящему поводу не хотелось. И я решила понаблюдать за подозрительным домом сама. А наткнулась на целую банду во главе с хорошо известным главарем-упырем. И мне еще отчитываться перед начальником за риски и последствия.

– Мне вообще нет места нигде…

– Ромка, всем, кто тут оказался, не стало места там, где они бы хотели быть, – заметил Саныч. – Но я рад, что тут.

Только внутри что-то будто стукнуло, вдох оцарапал гортань, когда на языке загорчил терпкий запах одуванчика… Тишина. Спокойствие поползло по венам, пульсируя непривычным знанием – у меня теперь есть место…

Тряхнув мокрыми волосами, я нахмурилась, и наваждение прошло.

– Саныч, я пойду, – поднялась, поводя плечами.

Эти царапины Дара покусывали кончики нервов, не давая забыть ни на один удар сердца о звере, что их оставил.

Друг остался у речки, а я зашлепала босыми ногами по вытоптанной в клевере тропинке. Усталости не было. Наоборот, чувствовала себя полной энергии, но будто взятой взаймы. И это невозможно злило.

Приют не был огорожен, стоял на поляне в лесу, и к нему вела гравийная дорога. Тропинка привела меня во внутренний двор. Я шмыгнула между старых яблонь в цвету, и дождь из лепестков осыпался мне на голову, будто меня и правда уже выдали замуж. Выбравшись на гравий, я принялась зло стряхивать цветы, когда почувствовала на себе взгляд.

Обернулась на здание, но в окнах было еще темно – не разобрать, кто там смотрит. Но что смотрели – абсолютно точно. И стоило взбежать по ступеням на крыльцо, я столкнулась с Серым лицом к лицу. Вернее, уперлась в его грудь. И подняла на мужчину глаза.

Яворский тоже не спал – прав был Саныч. И, видимо, тоже решил искупаться перед началом нового дня – от него пахло гелем для душа, а короткие темно-пепельные волосы блестели от влаги. Цепкий животный взгляд серых глаз прошелся по мне от макушки до босых ног и обратно, прежде чем он вздохнул устало:

– Не спала? – Хриплый голос не предвещал ничего хорошего.

– Нам надо поговорить. У меня проблемы.

Саныч зря старался. Да, запах медведя уже не такой резкий, но от оборотня не укрыть, что меня отодрал другой оборотень. Никак.

Глаза Серого сузились, брови съехались на переносице – он почувствовал.

– Как это произошло? – потребовал тихо.

– Мы тут будем это обсуждать?

– Я убью тебя быстрее, чем ты пройдешь мимо, – склонил он голову, а в голос продралось рычание.

– Значит, и сам не проживешь долго, – вздернула я нос. – Я не по доброй воле отдалась. Я жизнь спасала.

– В обмен на метки?! – прорычал он, схватил меня за шиворот футболки и потащил внутрь.

– Яворский, я – не твоя, – возражала, скользя мокрыми пятками по лакированному паркету. – А ну отпусти!

Кидаться на разъяренного оборотня – та еще затея. К счастью, Сергей продолжал тянуть меня за собой на вытянутой руке, не позволяя до себя дотянуться. Разве что едва не задушил, пока впихнул в мою комнату. Я влетела в подоконник – так он меня зашвырнул в двери – и развернулась, откидывая волосы с лица:

– Придурок.

– Рот прикрой, – хлопнул он дверью так, что пластиковое окно едва не выпало. – Объясняй!

– А вот теперь не буду! – сложила я руки на груди, ходившей ходуном. – Не надо так со мной себя вести! Если ты предпочитаешь, чтобы тебе с моей работы принесли телеграмму с черной ленточкой, тогда нам не по пути! Я предпочитаю жить!

– Не место тебе на этой работе! – надвигался на меня злющий оборотень. – Дай сюда!

И он одним движением схватил за шею и притянул к себе, оттягивая ворот футболки другой рукой. Я замерла, сжав челюсти до боли, выжидая, пока он насмотрится на отметины Дарьяра. А Яворский скользил горящим взглядом по моей коже, и глаза его наливались яростью. То, что под футболкой на мне ничего не было, само по себе ставило под вопрос его жизнь после всего – не имел он права видеть меня теперь. И он это понимал с каждой секундой все четче.

– Присвоил, – процедил с отвращением Серый и, наконец, выпустил.

– Ну вот и поговорили, – одернула я футболку. – Вопрос закрыт?

– Черта с два! – вдруг рявкнул он так, что стекла в окнах едва трещинами не пошли. Думаю, если и не проснулся кто еще в приюте, то попадали с кроватей. – Ты должна была стать моей. И ты станешь моей. Поняла?

Говорила же – придурок. Бросать вызов Дарьяру мог только недалекий волк. Хотя и его я понимала прекрасно – такой удар по гордости и чести мало кто может выдержать.

– Сергей, не надо, – прохрипела я. – Он убьет тебя…

То, что Яворский пока не знал, кто именно меня присвоил, ничего не значило. Дарьяр придет за мной – вопрос времени. Может, он уже в пути. И Серый попытается не отдать.

– …Пожалуйста, просто откажись от меня…

Я взяла себя в руки, потушила взгляд усилием воли и продолжила ровно и холодно всаживать в оборотня свои остро заточенные слова. Уж лучше ранить и заставить убраться, чем допустить его смерть.

– …Я все равно тебя не люблю. Ты мне не был нужен, понимаешь? Я только отцу хотела насолить отношениями с тобой. Теперь насолю свадьбой с другим – мне без разницы.

Яворский сузил на мне свои звериные глаза. А красивый он у меня… был. Жесткие черты, острые скулы, короткая щетина…

– Нет, – оскалился, хватая меня за шею и притягивая к себе. – Не держи меня за идиота, девочка. Я прекрасно знал о твоих мотивах. Но мне было плевать. И сейчас – тоже плевать. Потому что мы зверьми выбираем, а не вот этим дерьмом, которое ты тут на меня выливаешь. И этот ублюдок никогда бы не отодрал тебя просто из жалости, если бы зверь его тебя не выбрал. И я не выдрал до сих по той же причине – твои желания для меня были законом.

– Сергей, пожалуйста, – посмотрела я в его глаза. – Я не стою всего этого…

– Ты