Испытание счастьем - Катерина Лазарева

Жанна предлагает остаться. Уже достаточно стемнело. Конечно, обстановка здесь всё больше удушает меня, но я чуть не соглашаюсь. В какой-то момент я была готова на что угодно, лишь бы не оставаться со Стасом наедине.

Но стоит мне посмотреть на него, а нашим взглядам пересечься, как я отказываюсь. По его выражению лица понимаю: он увидел, что я струсила. А после всего, что я уже пережила на этой вечеринке, лишь бы не сдаться; проиграть гораздо обиднее. Даже в этом мелком и ничего не значащем сражении.

Я ничем не выдаю, что задета и раздосадована. На вопросы Жанны отвечаю, что завтра с утра меня навестят родители. К счастью, это ложь. А то я совсем не готова представлять их новому сожителю.

Скоро мы с ним уже едем к моему дому. Я не хочу нарушать затянувшееся молчание, хотя периодически бросаемые в мою сторону взгляды начинают напрягать. Но лучше уж терпеть их, чем обсуждать произошедшее.

Вопросов много. И вряд ли я получу ответы. Это и не входит в условия чёртовой сделки, которая лишь поначалу казалась увлекательной и выгодной.

— Ты не очень-то веселилась, — вдруг нарушает молчание Стас непринуждённым замечанием. Будто не понимает, почему.

— Я не в настроении. Думаю, это как-то связано с тем, что в мою жизнь вмешивается человек, чьего имени я даже не знаю, — отвечаю, глядя в окно, но чувствуя взгляд сидящего рядом мужчины.

Поздно выражать недовольство. Но ничего не могу с собой поделать.

— Ты знала, на что шла ради этой картины. Не думай, что я буду смягчать твою участь.

Его ответ заставляет отвлечься от созерцания ночного города за окном. Я машинально поворачиваюсь к Стасу. Это он так намекнул, что намеренно изводил меня на вечеринке? И собирался делать это дальше, чтобы усложнить условия сделки?

Ситуация становится всё более дикой. Да какие у него вообще цели? Не мог же он испытывать или мучить меня без причины.

— Я впускаю тебя в свою жизнь, но ничего о тебе не знаю. Мне не нравится это, — невольно признаюсь, когда сталкиваюсь с вполне участливым взглядом.

— Ты можешь отказаться в любой момент, — просто предлагает он. Видимо, огонёк понимания в его глазах мне лишь почудился. — Кстати, почему Стас?

Простой вопрос, но задан вдруг так, будто это что-то значит.

— Не знаю, первое имя, пришедшее на ум, — пожимаю плечами. — Оно ничего для меня не значит, если ты об этом. Лучше назови настоящее.

Он колеблется какое-то время, прожигая меня странным испытующим взглядом. Я не выдерживаю и снова смотрю в окно. Слишком уж пронзительные у него глаза.

— Если я буду собой, какой смысл нашей сделки? Я же сказал, сыграю любую предложенную тобой роль.

Я нервно улыбаюсь. Хорошо, что он не видит этого. А мне эта улыбка не особо и поморгает снять скопившееся негодование.

— Ты очень странный, — не выдерживаю я.

— По общепринятым меркам возможно. Но они меня не волнуют, — равнодушно воспринимает мои слова Стас.

Видимо, он относит моё мнение к общественному незначительному.

Эта пустая пренебрежительность не была напыщенным пафосом: по его тону чувствуется, что всё всерьёз. И тут меня прорывает.

— У меня складывается ощущение, что тебя не волнует ничего. И как так вышло, что за… Сколько тебе, тридцать? Что за тридцать лет ты никогда не играл в карты? Да сейчас дети начальных классов играют наравне со взрослыми, — выпаливаю, снова развернувшись к нему.

Хочу добавить ещё многое, но заставляю себя сдержаться. Незнакомец может просто пресечь мои возмущения в своей односложной манере, не удостоив их нормальным ответом. И, выплеснув эмоции, я останусь ни с чем.