Чернила, тайны и отец моей соседки - Аля Кьют

– Представила? – догадался Олег по моему мутному взгляду, видимо.

Я прокашлялась и подтвердила:

– Да, очень романтично.

– Согласен. Боюсь, мне придется очень неромантично попросить тебя раздеться. Рубашка будет мешать.

– Хорошо.

Я была готова к такому повороту событий. Настя меня тоже предупреждала об этом. Олег готовил краски, машинку, полотенца, пока я справлялась с пуговицами и стягивала рубашку. Он сам забрал ее у меня и бережно сложил на соседнем стуле.

– Устраивайся удобнее лежа. Я отрегулирую спинку кушетки. Так нам обоим будет удобно.

– Вряд ли мне будет удобно лежать перед незнакомым мужчиной полуголой, – не сдержалась я.

– Мы ведь представились. Так что можно считать, что знакомы, – не согласился Олег. – Постарайся помнить, что я доктор. Представляй белый халат. Перчатки я и сам надену.

Я закусила губу, чтобы не ляпнуть пошлость о докторе, стандартном герое эротической фантазии. Мало мне как будто горячего татуировщика, теперь его еще и доктором придется представлять.

Олег надел перчатки. Я дышала через раз, чтобы успокоиться. Он взял трафарет и приложил к моей коже. Я не смотрела, что отпечаталось. Олег взял ручку и добавил несколько штрихов.

– Финишная прямая, – сообщил он, проверил машинку, макнул иглу в краску. – Последний шанс отказаться.

Я собиралась сказать, что и не соглашалась вовсе, но он мне и этой возможности не дал, перебив даже намерения.

– Я пошутил. Ты моя пленница. Отказываться поздно.

– Какие уж тут шутки, – заворчала я бодрясь.

– Сначала только линии. Шрифт и контур, – объяснил мастер. – Первые минут десять будет очень неприятно, потом начнешь привыкать. Но если нужно будет сделать перерыв, обязательно скажи.

– Ладно.

Олега мой ответ не удовлетворил.

– Маша, если я говорю, что нужны перерывы, значит они действительно нужны. Не пренебрегай ощущениями, хорошо? Геройству тут не место. Если упадешь в обморок, я могу перепугаться и тоже отключиться. Хороши мы тут с тобой будем, а?

– Постараюсь не доводить нас до такого, – смеялась я, почти забывая о нервах.

– Вот и молодец. Анестезию не предлагаю. От нее кожа теряет эластичность, а у нас и так есть неровности, которые придется тщательно прорисовывать. Понимаешь?

– Да. Я потерплю. Уверена, что справлюсь.

– Тогда начинаем.

Олег несколько раз повернулся ко мне, почти касаясь, но отстраняясь, чтобы проверить доступ.

– Да, так ничего вроде, – подвел он итог своим опытам и включил машинку.

Я задержала дыхание.

Первое касание иглы показалось мне вполне терпимым. Я выдохнула и расслабилась, но зря. Если разовый контакт был не такой и болезненный, то при повторении царапающее ощущение стало нарастать. Я терпела, но была готова все отменить. Слова вертелись на языке, пока Олег снова и снова водил иглой по моей коже.

Прошла, наверное, всего минута, но она показалась вечностью.

– В порядке? – спросил Олег, прекращая работу.

– Нет, но терпимо, – честно ответила я.

– Продолжаем?

– Конечно.

И снова игла стала рисовать по моей коже. Олег оказался прав, чем дальше, тем легче я принимала боль. Вряд ли я пойму ребят, которые сидят на тату-игле, как наркоманы, и тащатся от этой боли. Но в целом – это можно терпеть.

– Легче? – спросил Олег снова минут через десять.

– Да. Определенно.

– Можем поболтать?

– Зачем? Чтобы я не упала в обморок? Не стоит. Я в порядке, – быстренько отмела я предложение.

– Это я вижу. Но можно поговорить, чтобы не скучать.

– Эээ, ладно. Наверное…

– Прости, что достал тебя. Сейчас вытру излишки краски. Не пугайся.

Он провел полотенцем по коже.

– Если комфортнее в тишине – я заткнусь. Буду только по делу.

Его внимательность обескураживала. Никто не был так щепетилен со мной. Даже поговорить Олег просил разрешения.

– Нет, я не против поболтать.

– Слава богу, – смешно выдохнул от облегчения. – Это не мое дело, но я помру, если не узнаю, что означают эти эльфийские руны.

– А, это… – немного разочарованно проговорила я.

Думала, он будет спрашивать о шрамах, и приготовила иглы, но нет.

– Очень красиво ложится шрифт. Как я мог спутать с ивритом… Чувствую себя двоечником. Они из «Властелина колец»? – стал гадать Олег, не получая от меня толкового ответа. – Чтобы всех отыскать, воедино созвать…* Так кажется?

Я бы саркастично похлопала, но мне нужно было лежать тихо и не мешать мастеру работать. Однако легкое пренебрежение я вложила в голос.

– Если эльфийские руны, значит «Властелин». Все так думают. Нет, это из другой книги.

Олег аж прервался.

– Да ладно? Шутишь? Я ошибся второй раз на одном и том же месте?

Мне снова стало смешно от его возмущения.

– Так, тихо-тихо. Не дергайся, – успокоил меня Олег. – Я смешон, это бесспорно. Поржешь в перерыве, ладно?

– Не будь так строг к себе, – сжалилась я над ним. – Мало кто читал «Сильмариллион». Именно там в конце есть словарь, который может помочь изучить эльфийские руны.

– Ты знаешь эльфийский язык?

– Нет, по шаблону очень просто писать на синдарине. Но и это необязательно. В электронном переводчике есть эльфийский. Элементарно.

– Офигеть, – не сдержался Олег. – Но все же… Что это за слово? Или фраза?

– Слово. Даже имя. И фраза одновременно.

Я улыбалась от удовольствия. Мне очень нравилась моя надпись. Она значила для меня очень много.

– Имя? Эльфийское? – догадался Олег.

– Да. Мелиан. Она кто-то вроде младшей богини – майа. Мел – это любовь, милость. Ан – дар. Мелиан дословно – милый дар. Но в целом – она символ огромной любви. Мне нравится именно эта трактовка.

– А бабочки?

– Перерождение, конечно. Ты же знаешь, – мягко укорила я Олега.

– Знаю. Но не хочу сам делать выводы.

– Делай, мне не жалко.

– Любовь спасет мир? – предположил он.

Я печально вздохнула и неожиданно призналась.

– Не мир. Меня, – испугавшись лишней откровенности, я поспешила сгладить. – Надеюсь во всяком