Училка и мажор - Юлианна Орлова

пусть несет, баба з воза, что называется, а мне легче. В холле университета стягиваю с себя шапку, и копна длинных волос рассыпается по спине. Как же я хочу их обрезать порой, но что-то как будто не дает этого сделать. Все друзья раньше звали меня Василисой Прекрасной, а мать звала исключительно Рапунцель. Возможно, в память о матери я и не решаюсь их обрезать, хоть, видит Бог, очень этого хочу.

—Здравствуйте, — ото всюду слышатся голоса моих студентов, я киваю, но не отвечаю. Интересно, умник заметил? Ничего, он сейчас точно все поймет, если не тупой.

—Ты ко всем на «вы»? Это тренд такой в России, малыш?

—Это вежливость, молодой человек, — не оборачиваясь, отвечаю. Остались считанные секунды.

Я не слышу шагов за спиной, но чую на каком-то неведомом уровне, что парень идет почти впритык, и что он смотрит на меня. Вибрация от множественных голосов в холе становится сильнее, рикошетит в спину. Но все, что я могу обостренно чувствовать, это размеренное дыхание, что касается моих распущенных волос, едва уловимо. Обволакивая. Затягивая в какую-то трясину из нечитаемых ощущений, что скользят по конечностям касаниями крыльев бабочки.

Незнакомец так смотрит, что маленькие иголочки впиваются в то место, где касается его взгляд. Горячий и какой-то слишком заинтересованный. Меня откидывает из жара в стужу пока мы доходим до кафедры. Только тогда я решаюсь обернуться, чтобы напороться на внимательный взгляд, что не сводит с меня этот парень. Он выше меня на три головы, а потому посмотреть ему в лицо кажется для меня невыполнимой задачей.

—Так вот, уверена, что мы еще увидимся на паре. И в ваших интересах отвечать достаточно развернуто, чтобы я поставила вам высший балл. Василиса Григорьевна Влащенко, преподаватель английского языка и литературы, — моя победоносная улыбка разбивается о скалу, потому что парень напротив ничуть не смущен. Более того, он словно этого и ждал, неожиданности? Затем он лениво осматривает табличку с названием кафедры, снова бросает взгляд на меня, и снова на кафедру.

Неверие и скептицизм ярким пятном отражаются на лице. Его взгляд заостряется, парень проводит языком по белоснежному ряду зубов, а затем передает мне сумку, цепляя крупными пальцами мою холодную ладонь. Сам резко наклоняется к уху и шепчет так тихо, что приходится прислушиваться.

—Так даже интереснее, мне нравится.

Горячее дыхание опаляет щеку, я отскакиваю назад и цепляю ручку двери как раз в тот момент, когда наглец щелкает пальцами мне по носу.

—Да как ты смеешь…

Задыхаюсь от гнева, что струится по телу.

—Тяжелое не носи, надорвешься, — перебивает меня и криво улыбается.

Наглый взгляд останавливается на моих губах, а затем парень разворачиваете и уходит. Мой шок достигает максимальной отметки, когда взгляд утекает вслед за широкими плечами. Уверенная походка и развязный видок. Не нужно быть и семи пядей во лбу, чтобы понимать — это хозяин жизни. Вот кто он.

Мажор, который думает, что ему можно все.

Но он попал не на ту.

4. Первый раз в первый…

ГЛАВА 4

БЕЛЫЙ

После завтрака собираюсь в универ, первый день как ни крути, надо бы заявиться и поторговать лицом. Разведать обстановку, в конце концов, и осознать тщетность бытия. В моей элитной однушке, кроме немаленького чемодана, новой мебели, нет ничего. Переодеваюсь и отправляюсь за Клыком. Сегодня таксист я. Всю ночь не спал, даже думал, что зря бабу ту не схапал, хоть бы мозги прочистил, а то вся кровь прилила в причинное место.

Ладно, теперь о насущном. Мало того, что я таксист, так я еще и будильник, че это вообще такое?! Наш царь голубых кровей не думал просыпаться. Ну, естественно, зачем?

Клык недовольно поглядывает на меня, и как только усаживается в машину, начинает бурчать. И это тебе вместо доброго утра. Тачка ему не зашла, видите ли.

—Началось в колхозе утро.

Поскромнее не мог ничего взять, да. Не мог. На чем хочу, на том и езжу.

Плавно отъезжаю в сторону универа, не забывая поглядывать по сторонам. Все-таки ничего не поменялось, но пару мест прикрыли. Тех мест, где мы любили отрываться с Клыком.

Мы подъезжаем к обшарпанному зданию университета, где мест для парковки просто завались. У меня, конечно, появляются сомнения насчет того, а не снимут ли колеса с моего внедорожника. Тут это в принципе возможно. Но пораскинув мозгами, решаю паркануться прямо под входом.

—Надеюсь, твоего финика не угонят, — Клык недоверчиво осматривает округу, а я смеюсь.

—Пешкарусом тогда пойдем. И вообще откуда у тебя мажористые замашки? Не было ведь никогда…

—Ага, щас. Какие мажористые? Я за друга волнуюсь, а он обзывается.

Стоит только выйти из машины, как мой взгляд утекает в нечто безразмерное, но такое милое, что я даже не моргаю, чтобы съесть все, что открывается моим глазам. Девчушка в огромном пуховике, шапке и шарфе. Пухлые губы, огромные глаза и такая же огромная сумка, что кажется в три раза больше этой пушинки. Блондинистая прядь падает на лицо, и я ощущаю покалывание в пальцах от острого желания смахнуть локон.

Она. Это, черт возьми, она. Да ну нахер. Не может же мне так везти.

Впервые у меня все тело вибрирует, столько только взглянуть на девушку. И это я еще видел ее фигуру, мозг с легкостью дорисовывает все, и слюна скапливается во рту.

А сейчас на ней балахон. Что странно, на улице не так уж и холодно. Моя улыбка растягивается на лице, как у знакомого кота из мультика.

На какое-то чертово мгновение забываю, как дышать, внимательно рассматривая каждый сантиметр белоснежной кожи лица, покрытой слабым румянцем. Девочка хмурится, пытается натянуть лямку, и в этот момент сумка с грохотом падает на асфальт, содержимое вываливается наружу.

—Белый, бляха, прием! — Клык чет мычит над ухом, но я уже двигаюсь к ней. Сам не замечаю, как неведомая сила тянет меня к блондиночке. Опускаюсь на корточки и начинаю собирать вещи, неотрывно глядя на зардевшееся личико. Взмах темных ресниц завораживает. Когда она поднимает на меня глаза цвета чистого неба, клянусь, у меня в голове вакуум, что-то мешает мыслить здраво и заволакивает зрение.

—Малыш, куда тебе такие тяжести тягать, а?

Первое что вырывается из горла. Малыш. Она и правда совсем маленькая, куда ей такое тягать и зачем?

—Я вам не малыш — это раз, и дальше я сама — это два, — грубо звучит в ответ, но я только улыбаюсь