Надежда Феникса - Марина Индиви

Не хватало еще, чтобы бабушка с Любой начали волноваться! Сколько я вообще провела в отключке?

— Не переживайте, время в вашем мире течет по–другому, — мужчина истолковал мои слова правильно. — С того момента, как вы исчезли оттуда, едва ли прошло десять минут.

— А здесь?

— А здесь около часа.

Ладно, математическими изысканиями займусь потом.

— Что ж, в таком случае у меня есть еще час, чтобы встретиться с вашим братом. Максимум — два, — ответила я. — Потом мне нужно будет попасть домой.

Не знаю, что он там себе подумал, но выходил от меня очень озадаченный. С таким видом, будто уже ему предстояло решить задачку по высшей математике, и не одну, а примерно с сотню, и все на время, как на ЕГЭ.

Оставшись одна, я подтянула к себе колени и снова взглянула в окно. Сдается мне, два солнца и принадлежность к роду алых сирин — самые простые сюрпризы, которые меня здесь ждут. Вот только я здесь точно не задержусь, мой мир — тот, в котором я выросла, который знаю с детства. И точка!

Что же касается драконов, фениксов, императоров и их братьев, это я им нужна, а не они мне. Возможно, певицу с фамилией Ягодкина сложно воспринимать всерьез, но, кто бы что ни говорил, теперь точно придется!

Глава 2. Его императорское величество Феникс и прочие сложности

Надо отдать светловолосому, в совершенстве освоившему метание Надь в портал, принцу должное — одежду мне принесли буквально спустя минут пять. По крайней мере, по ощущениям: учитывая, что у них тут время течет по–другому, я не была уверена в их точности, но и задумываться об этом лишний раз не собиралась. Мне предстояла деловая встреча и междумировое взаимовыгодное сотрудничество, поэтому я поступила как положено адекватному человеку в сложившихся обстоятельствах.

Оделась по местной моде: платье в пол, длинное, нечто среднее между современными нарядами для фотосессий и средневековыми, сплющивающими дам во всех местах так, что становилось сложно дышать. В данном случае под платье полагалась длинная сорочка с расклешенными рукавами, корсет, от которого мои глаза чуть из орбит не вылезли, а вот грудь сплющивать не стали. Она осталась свободной, еще и подчеркнутой глубоким лифом основного изумрудного, с золотой вышивкой, платья. Что самое интересное, все село на меня как влитое, а когда мне еще и прическу сделали — две проворные, веселые девушки, очевидно, служанки, так и вовсе впору было думать, что как так и было.

В смысле, что я здесь родилась и только временно гостила у бабушки в современной России. Гм…

— Ларэй, вы чудесно выглядите!

— Невероятно!

— Его императорское величество будет в восхищении!

Темноволосые и темноглазые, смуглокожие, они затараторили мне комплименты просто наперебой, настолько быстро, что перебить их при всем желании не представлялось возможным. Да, если честно, и не хотелось. Любой девушке нравится чувствовать себя красивой, волшебной, невероятной… и это только часть эпитетов, которые приходили мне в голову, когда я смотрела на себя в зеркало.

Волосы по бокам скрутили в жгуты, закрепили на затылке, но большую часть оставили свободной, и теперь они ало–красным каскадом стекали по плечам и по изумрудной, с золотыми вкраплениями, ткани. Края светлых рукавов (нижнего платья) выглядывали из разрезов, плотный лиф подчеркивал грудь, а пышная юбка струилась и переливалась при малейшем движении. В этот миг мне даже показалось, что я все–таки сплю, а все ранее увиденное, услышанное и даже обдуманное — не что иное, как плод моего буйного воображения.

Впрочем, уже в следующий момент я отмела эту мысль: слишком живыми были девушки, которые сейчас застыли рядом, ожидая моего ответа, да и тот светловолосый, имевший честь привести меня в этот мир к венценосному брату — тоже. Не говоря уже о том, что он и в кафе–ресторан, где я пела, заглядывал, так что да. Это реальность, Надя.

Суровая, но все–таки реальность.

Или не очень суровая?

— А вам нравится? — беззастенчиво прервала ход моих мыслей смуглянка, что стояла поближе.

— Нравится, — честно призналась я. — Очень. Вот только… как я могу понимать ваш язык?

Девушки переглянулись. Одна даже хихикнула, но тут же опустила взгляд, скрывая пляшущих в глазах бесенят, а вторая ответила:

— Вы же алая сирин. В вашей памяти тысячи языков Вселенной любого мира, вы можете говорить и петь на любом из них.

Мне теперь что, и французский учить не нужно?! Согласна, не самая разумная мысль в сложившихся обстоятельствах, но зато какая рациональная! На английском я уже говорила, а французский хотела выучить исключительно для себя, мне очень нравилось, как он звучит. Не говоря уже о том, что я могла бы поехать в свою любимую Францию и наслаждаться общением на родном языке с носителями…

Фантазия в считаные секунды увела меня так далеко, как только возможно. В себя привело негромкое покашливание, а еще осознание, что здесь все знают об алых сирин больше, чем я. Это точно надо исправить, и в самое ближайшее время. А пока…

— Благодарю за то, что помогли подготовиться к встрече, — искренне произнесла я, чем, кажется, вызвала у девушек еще большее изумление, чем предыдущим выпадом. Изумление, а еще смущение — они быстро–быстро со мной попрощались, напоследок осыпав комплиментами и сообщив, что с минуты на минуту за мной придут.

С минуты на минуту оказалось буквально, потому как за ними едва успела закрыться дверь — и снова открылась. Явив миру высоченного, седого, с прилизанными волосами, худосочного мужчину с крючковатым носом и выражением лица человека, собирающегося к стоматологу на удаление зуба.

— Ларэй, — произнес он сухим надтреснутым голосом, — я секретарь его императорского величества, прошу вас следовать за мной.

Ну я и последовала. В длинный, растянувшийся на множество метров коридор, освещаемый лучами светил, заглядывающих из арочных окон, что виднелись вдалеке. Мы вышли на балкон, соединивший две части замка, и я задохнулась от раскинувшейся внизу бесконечной глади моря. Или океана? Волны накатывали на берег, укутывая его своим игривым полупрозрачным шлейфом, и отступали, оставляя лишь тонкое тающее кружево. Повсюду были цветы, просто море цветов, а еще с балкона открывался вид на парк, ярусами спускающийся на побережье.

Насладиться красотой в полной мере мне не позволили, секретарь бежал так, будто его не только у стоматолога ждали, но еще и у гастроэнтеролога, с регулярным