Избранница герцога - Элоиза Джеймс

— Потерял, — ответил он. — Брат герцогини Бомон, граф Гриффин, выиграл дуэль и леди, оставив во мне дыру, после которой я едва выжил.

— И на смертном одре вы дали себе клятву жениться.

Он промолчал.

— Нет, — догадалась Элинор. — Вы тогда дали клятву поднять на ноги собственных брошенных детей.

— Верно, — ответил он. — Беда лишь в том, что я не знал, где все они находятся.

— Вы не просто беспечны, вы еще и немилосердны, — заметила Элинор.

— Я какое-то время платил за них, — буркнул он. — А когда спросил у моего стряпчего их адреса, он вручил мне платежный лист и скрылся с сотнями фунтов.

— Как все это странно.

— Он довольно долго присваивал деньги. — Подхватив горсть фиалок, он зашвырнул их на другой край бассейна. Теперь настала его очередь стыдливо прятать глаза.

— Надеюсь, они не в работном доме?

— Некоторые кое-где и похуже. В работном доме я отыскал моего сына Тобиаса, который вычищал канализацию на дне Темзы.

— Черт побери! — произнесла Элинор.

— Леди изволит браниться? — спросил он насмешливым тоном.

Она проигнорировала насмешку.

— Сколько лет Тобиасу? — спросила она.

— Тринадцать. А недавно я раскопал Вайолет, которой всего шесть, в борделе. Она так мала, что даже вообразить не могла, что ее там ждет. Она, к счастью, осталась нетронутой.

Элинор передернула плечами:

— Ужасно!

— Колину одиннадцать, его определили подмастерьем к ткачу.

— Всего три... а где остальные? И где их матери?

— Видите ли, — мрачно произнес он, — я предложил забрать у них детей, как только они родились. Я думал, что смогу позаботиться о них лучше, чем их беспечные матери. Но меня подвел мой проклятый стряпчий. Одна из них отказалась от моего вмешательства. Так что малышка Женевьева живет со своей матерью в Суррее.

— Значит, с ней все в порядке.

— Да, мой стряпчий прекратил ей платить, но она как-то выкручивалась.

— Зарабатывая прежним легким ремеслом?

— Нет, она переквалифицировалась в прачку, — покачал он головой.

Нотки отчаяния звучали в его голосе, смешанные со стыдом. Элинор не спешила его утешить.

— Итак, Тобиас, Женевьева, Колин и Вайолет. Замечательные имена. А где же еще двое? Почему вы не нашли, не защитили их всех? — Ей хотелось спросить, что он делает на балу при столь чудовищных обстоятельствах?

— Это девочки-близнецы, и я искал их.

— И не нашли?

— Их ищут агенты из полицейского суда с Боу-стрит. Они отыскали кормилицу, которой их передали вначале, но та уверяет, что их у нее забрали. Она говорит, будто бы их передали в сиротский приют. И тут выяснилось, что в Англии целая уйма сиротских домов, и близняшек в них также хватает.

— Но ведь известны их имена, их родственники...

— Мой новый стряпчий Темплтон говорит, что родственникам не сообщают адреса сиротских домов. Не положено. Никто не станет сообщать и отцу, где его дитя, о котором он раньше предпочитал не знать.

Вздохнув, Элинор повернула назад к ступеням.

Вильерс шагал рядом с ней.

— Этим утром мне сообщили, что близняшки примерно их возраста живут в приюте в Кенте, в деревне Севеноукс.

— Леди Лизетт Элис, дочь герцога Гилнера, живет там неподалеку. Она может быть вам полезной, поскольку любит возиться с бедняками, — объяснила Элинор.

— Как это странно, — произнес Вильерс. — Вот уже несколько дней мне хочется навестить герцога Гилнера.

Она не могла не заметить очевидное, такой визит был вполне понятен.

— Лизетт — еще одна герцогская дочь брачного возраста, — произнесла она, — поэтому вы и решили нанести им визит. Из невест герцогского ранга остается, кроме нас с ней, только моя младшая сестра Элизабет, но ей всего четырнадцать. Герцогские рода весьма редки, и когда приходит пора подыскать себе жену, стоит пересмотреть весь «товар». Это не займет много времени, не так ли?

— Но вы одобряете мой визит к герцогу, не так ли? — спросил Вильерс с усмешкой.

Она молча смотрела на него. Он не был красив. Он был полной противоположностью Гидеону, которого она любила всем сердцем. Тот был похож на Купидона, золотые кудри ласкали его стройную шею. С его чутким сердцем и глубокими, серьезными голубыми глазами, он не был похож на остальных мужчин ее круга, в нем действительно было что-то от ангельской породы.

Вильерс был земной породы, с пресыщенными морщинками в углах по-мужски красиво очерченного рта. Он мог свободно рассказывать о своих случайных связях и незаконнорожденных детях. Он был не ангел, но мужчина.

И он не был и не хотел казаться хорошим и примерным.

— Я обожаю Лизетт, — сказала Элинор. — Возможно, она будет вам лучшей женой, чем я.

Ей было совершенно безразлично, что Вильерс решит.

— Я должен оказаться очень удобным в качестве мужа, — заметил Вильерс, стараясь быть убедительным, хотя это и было типично мужское бахвальство. Глядя на герцога Вильерса, никто бы не подумал, что жизнь с ним может быть похожа на сладкий сироп.

— А вдруг вы окажетесь тираном в семейной жизни? — неожиданно для себя самой спросила Элинор. — Ведь это вполне возможно.

— Никогда не пробовал быть тираном, — ответил Вильерс. — До сих пор тиранил только самого себя и совершенно измучен собственными выходками. — Он вдруг решил проявить некоторую галантность: — А вам известно, что ваши глаза, точно такого цвета, как эти прекрасные фиалки? Признайтесь лучше, сколько на вашей совести разбитых сердец?

— Разбитых сердец?

— Разумеется, после, этой вашей провокации с требованием герцогского статуса для кандидатов в женихи.

Элинор заметила, что рука ее терзает фиалки и от них уже остались одни клочки. Она никогда не думала, что люди могут страдать, чувствовать себя униженными ее гордыней. Она одевалась, в унылые тона и не следила за модой, надеясь, что явится тот, кто сможет разглядеть ее за всем этим камуфляжем. Ее не интересовали мужчины которые, подобно мотылькам, слетаются на яркие цвета, и она боялась ошибиться. Но как же он мог явиться, тот, самый нужный, если она сама возвела неприступный барьер в виде герцогского титула? Пора заканчивать поиски. Может быть, это и хорошо, что не надо учиться открывать грудь и флиртовать, как требует Энн?

— У вас красивые дети? — спросила Элинор.

Вильерс растерянно моргнул.

— Затрудняюсь ответить.

— Вы так и не пояснили, эти трое хотя бы теперь с вами?

— Да.

— Вы уделяете им внимание? Полагаю, что переселение из борделя в герцогский дом могло вызвать некоторое потрясение в детской психике.