Жена для престижа - Юлия Смирнова

- Это ничего страшного, - невозмутимо отреагировал Евсей. – Первого мужчину не обязательно любить, его достаточно желать. Итак, займемся твоей головой. Полагаю, что большинство твоих чувств обусловлены не внешним миром, а твоим особым восприятием. Попробуй дать себе установку, что ты хочешь получить опыт и занимаешься этим для своего удовольствия. Ты хотела научиться – ты ведь за этим сюда шла?

- Я об этом жалею. Все совершают ошибки!

- Тем более. Значит, это будет твой опыт, учись на собственных ошибках. Все получают опыт и набивают шишки. Дорогая, нам обоим полезен этот секс: я получу сатисфакцию и использую тебя так, как ты хотела использовать меня; а ты обогатишься новыми знаниями. Пожалуйста, не мешай мне следовать главной заповеди врача под названием «не навреди». Ручаюсь, что тебе будет легче, если ты тоже сделаешь глоток чего покрепче.

- Тоже? Так ты вдобавок пьян?

- Скажем так - я выпил.

- Так ты еще и алкоголик. Нет уж, уподобляться тебе я не стану.

- Ты почувствуешь только забавную расслабленность и легкую сдвинутость сознания.

- Я сказала нет. Дай мне воды. И начнём.

- Ты решилась. Отлично.

- Я подумала, что рассудочный подход к сексу не так плох.

- Безусловно. Проблема только в том, что рассудок у тебя весьма в пограничном состоянии. Не сопротивляйся. Чёрт. От одних твоих ног можно голову потерять, - он согнул мои ноги. – Держи их так, не выпрямляй.

Он медленно вошел в меня на полную глубину, причинив жестокую боль; затем снова вышел и снова вошел – на этот раз резко, несколькими толчками. Когда я перестала кричать, с любопытством спросил:

- Очень больно – или твои крики неадекватны испытываемой боли?

- Умираю… Такое чувство, что без наркоза скальпелем режешь!

- Тихо. Это боль от разрыва и нагрузки на непривыкшие группы мышц. Небольшая травма. А чего ты хотела? Скоро пройдет. Не думал, что мужчина это так хорошо ощущает. Здорово. Мне понравилось. Тебе повезло, что я не очень трезв. У трезвого у меня на девственницу не встал бы. Постарайся справиться с мышцами, иначе начнется другая боль. Расслабься.

Пьяный болтун... Но за неимением альтернативы я послушалась. Он нагнулся ко мне и стал внимательно разглядывать мое лицо с торжествующим выражением.

- Привыкай, дорогая… Ирэна. Ощущения могут быть разными – в зависимости от позы и положения твоих ног. У тебя нервный тик начался? Уйми его – это не очень сексуально. Давай работай вместе со мной. Хорошо себя чувствуешь?

- Как при пытке. Мучительно.

- А меня ты хорошо чувствуешь?

- Лучше, чем ты думаешь, - выдавила я из себя, морщась. – Можно выйти хотя бы слегка?

- Нет, нельзя, - мужчина подвигал бедрами, чтобы убедиться, что я, ёрзая, не отползла ни на миллиметр. – Приспосабливайся, а я за тобой понаблюдаю. Профессиональный интерес.

- Выйди, пожалуйста, хотя бы немного…

- Не унижайся, так неинтересно. На уступки я все равно не пойду. Не трать зря время. У тебя очень узко внутри. Идеально.

- Ты во что-то упираешься, я так не могу.

- Следующие пару дней изрядно поноет с непривычки, но это ничего страшного, перетерпишь. В крайнем случае выпьешь обезболивающее.

- Давай уже закончим.

- Закончим, когда я скажу. Не хнычь, держись с достоинством. Может быть, благодаря тебе я начну уважать девственниц, – мужчина осторожно обвел большим пальцем мои губы, погладил брови, поправил волосы, прикоснулся к щеке. От него едва уловимо пахло алкоголем и сигаретами. – Как же всё это возбуждает. Твоя красота, твоя девственность... Да я сегодня счастливчик. Видела бы ты себя сейчас.

- А что не так…

- Всё так. Я разве сказал, что что-то не так? Губы подрагивают, зрачки расширены… Холодный пот… У тебя шок, Ирэна? Ты меня удивляешь. Ты же уже большая девочка. Постарайся справиться. Если не справишься к тому моменту, как я начну в тебе двигаться, ты рискуешь получить дополнительные травмы и трещины. Тебе это нужно?

- Ты повернут на сексе?

- Мои коллеги удивились бы, услышав такое. Секс всегда интересовал меня чрезвычайно мало, - засмеялся мужчина, прикасаясь к моим губам. Поцелуй отвлек от мучительных ощущений; мы долго целовались, и я почувствовала, как к низу живота прихлынуло возбуждение, которое поначалу притормозила боль. Я уже готова была всё ему простить за то, как он целуется. Правда, сравнивать мне было не с чем... Затем мужчина начал двигаться; поднял мою ногу, распрямился и прижался губами к щиколотке, не прекращая движений. Я тяжело дышала; на лбу выступила испарина. Евсей замедлился, нагнулся ко мне:

- Отпусти контроль над ситуацией. Я скоро закончу, попробуй подстроиться и кончить вместе.

Я с трудом кивнула и сконцентрировала всё своё внимание на его движениях внутри себя. Какое восхитительное скольжение... Когда всё закончилось и он остановился, я охнула от удовольствия; оргазм накатил на меня медленно, но был такой силы, что я успела подумать, что рядом с таким удовольствием, действительно, всё остальное ничтожно, и он был прав насчет того, что женщина не смеет требовать к себе особого отношения в сексе, если может такое испытывать. На короткий миг ощущения достигли своего пика; я несколько раз выгнулась и упала на постель.

Когда я пришла в себя и открыла глаза, то сообразила, что он всё еще находится внутри и, опираясь на руки, жадно разглядывает мое лицо.

- У тебя был оргазм, - удовлетворенно сказал мужчина. – Даже сильный – судя по тому, что судороги были только внутри, а снаружи слабая дрожь. Ты очаровательно стонешь. Тебе надо в порно сниматься. Разбогатеешь. Понравился половой акт? Интересно, все девственницы такие? Судя по статистике прибыли населения, они потом быстро привыкают, и природа берет свое. Так и с тобой будет, не переживай.

- Чёртов маньяк… Садист херов.

- Мазохистка херова, - спокойно отозвался он.

- Если можешь, не смотри так, - попросила я еле слышно.

- Почему я не могу наблюдать за результатами своих усилий. Я всё же исследователь, – насмешливо сказал дорогой соотечественник с простым русским именем Евсей. - Не указывай мне, пожалуйста, что делать. Позволь напомнить, что это ты в моем доме, а не я в твоем.

Какая странная нотация, подумала я. Мужчина выглядел сосредоточенным; на меня он больше не смотрел. Он встал, освободил мои руки, надел