Цена мира. Родить от врага - Асти Брамс

Уткнувшись лбом в плечо пленника, я еще толком не пришла в себя, когда краем сознания отметила то, что меня заставило быстро трезветь. Как напряглось его тело. Прямо в сталь превратилось живую! Вместе с этим Астахов начал шумно и резко выдыхать через нос, а затем и вовсе как будто дернулся!

Затем настала тишина, которую я боялась нарушить даже мысленно.

Неужели?..

Почти не дыша долгие секунды, я, наконец, осторожно подняла взгляд к лицу Астахова. Он прожигал глазами пространство прямо перед собой. Его голова была слега запрокинута, а нос, через который он медленно втягивал воздух, наморщен, словно он оскалился под плотным слоем изоленты.

В следующую секунду бандит так резко посмотрел на меня, что я чуть не слетела на пол, испуганно отклонившись назад. Ремень еще так жутко скрипнул, впившись в его шею, будто едва не лопнул!

Внутри дрогнуло.

Взгляд Астахова напоминал лезвие, которым он беспощадно в меня вонзился! И это окончательно подтвердило мое лихорадочное предположение. А еще то… что мой пленник с самого начала был уверен – это не произойдет ни при каких обстоятельствах! Но произошло вопреки всему…

Уставившись на вздымающуюся мужскую грудь, я прокручивала набатом бьющуюся мысль, что надо как можно скорее оказаться подальше от бандита. Однако мои вспотевшие ладони продолжали упрямо впиваться в его плечи.

Мне нужно только немного времени… Ведь это может увеличить шансы!

Кровь неимоверно шумела в ушах, лицо жгло до костей от внимания Астахова, но я упрямо сидела, уговорив себя выдержать хотя бы еще полминуты. Они показались вечностью. Меня бросало то в жар, то в холод – я невольно ждала сопротивления бандита, в любую секунду, даже пугливо закрыла глаза. Однако он позволил мне эти полминуты. Именно позволил и только Бог знает почему.

Больше не желая испытывать терпение пленника, я приподнялась с его бедер, аккуратно высвобождая член, и поспешила слезть с кресла. Два неловких шага назад – и я застыла напротив Астахова, так потерянно уставившись на него, будто сама не поверила в то, что произошло! Хотя успела увидеть белые следы на основании члена и прекрасно чувствовала, как мокро и липко между моих ног.

Когда я, наконец, вышла из своего ступора, принялась торопливо надевать лифчик и натягивать верх платья. Сразу за этим прошла к тумбочке, где дрожащими руками открыла пачку влажных салфеток. Взяв больше, чем нужно было, я вернулась с ними к Астахову и опустилась на корточки возле его паха, упрямо пряча лицо за волосами.

Сосредоточив напряженный взгляд на члене, от которого заметно отлила кровь, я принялась бережно, но спешно вытирать его, складывая салфетки неровной стопочкой на пол. Затем я так же аккуратно спрятала достоинство пленника в боксеры и по возможности поправила его брюки.

Нужно было вставать и идти, но я отчего-то медлила. Так и не решилась поднять глаза на бандита, когда подавленно произнесла:

– Мне жаль…

Колючие мурашки сбежали по спине. Больше не теряя ни секунды, я собрала салфетки в руку и, выпрямившись, зашагала к двери. Щелкнув замком, громко стукнула по ней два раза, но дожидаться охранников не стала. Отступила в сторону и направилась по диагонали в ванную комнату, которая располагалась как раз за тумбочкой, где я оставила пистолет…

Заперев за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и на некоторое время отрешенно уставилась в пространство. Тело пробивала мелкая дрожь. Я зацепила взглядом урну и неуверенно проскользила к ней по мраморной плитке, выбросить салфетки. Затем сразу двинулась к ванне шириной на всю бирюзовую стену с выпуклыми белыми орнаментами и дернула рычаг над краном. Из узкого горизонтального отверстия водопадом полилась вода. Сунув под нее руки, я принялась судорожно их намыливать, упорно игнорируя как сжимает и щемит грудную клетку.

От слез уже почти все превратилось в размытое пятно, когда я села прямо на пол возле ванны, так и не выключив воду. Притянув колени к груди, я начала сотрясаться от всхлипов, которые пробивались наружу один за другим. Пришлось даже зажать рот ладонью, по которой начали скатываться соленые капли.

Хватит… успокойся. Хватит!

Кажется, чем больше я давила на себя, тем сильнее становились рыдания. Зажатые эмоции, боль, обида, жалость – все, что я успешно держала внутри, много месяцев не зная слез, теперь вывалилось наружу. Именно сейчас, когда я должна стать по-настоящему сильной, меня накрыло как сопливую девчонку!..

Сквозь шум воды и своей истерики я вдруг расслышала за дверью хлопок и резко притихла. Поняла, что в мою комнату, наконец, зашли. Однако вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением и собраться, мне неимоверно захотелось зажать уши…

Перед глазами вопреки воле предстала картина: охрана отвязывает его от стула, режет стяжки на ногах, снимает ремень. Астахов начинает сопротивляться, но его жестко подавляют, заламывают и волоком ведут из комнаты, чтобы как можно скорее избавить дом Князева от вражеского присутствия. И следа не останется от него. Только зеркало в углу моей спальни будет свидетелем. И я.

С губ сорвался прерывистый вздох. Эмоции начали потихоньку отступать, а сознание – становиться ясным. Начала прояснятся и страшная реальность, которую я отныне создала вокруг себя. В ней спокойно существовал мой отец, и по горло стояла вся остальная семья. Однако меня держали от всего этого настолько далеко, насколько было возможно.

Никаких подробностей, никаких опасных пересечений, никаких собраний в доме, который в последнее время буквально стал для меня башней заточения. Столько стараний, дабы оградить мою нежную нервную систему. Даже губы растянулись в горькой улыбке. Ведь я была на всех похоронах. Черный платок снимать не успевала в этом году и прекрасно узнавала все подробности от охраны, которая любила покурить возле машины, где я обычно ждала отца.

Столько стараний… А теперь я оказалась прямо в эпицентре событий. И вовсе не надеялась, что папа пощадит меня.

Не отрывая высохших глаз от двери, я, наконец, заставила себя подняться с пола. Измотанно повернулась к ванне и выключила воду. Времени на передышку не осталось. Начался новый этап моего плана, от успеха которого зависело очень многое.

Я задержалась у раковины и хорошенько ополоснула распухшее от слез лицо прохладной водой. Жаль, это не сильно помогло скрыть мою недавнюю истерику. Особенно выдавали красные глаза, которые я пристыженно отвела от зеркала.

Провернув замок, я нажала на ручку двери, чувствуя, как гулко застучало сердце. В мыслях уже стремительно складывался порядок моих дальнейших действий, и я всецело на этом сосредоточилась, поэтому чуть не ахнула в голос, когда толкнула дверь.

Что за черт…

Мой ошарашенный взгляд впился в Астахова, который все еще сидел связанный на стуле, с низко опущенной головой. Затем переместился на закрытую дверь, через которую его уже давно должны были вывести!

Что… что это нахрен значит? Мне почудилось, что ли!