Путешественница. Возвращение в свой мир - Виктория Хорошилова

– Чем это так вкусно пахнет? — спросила мама Ромы. – Аня, ты, что ли готовила?!

– Да.

– Замечательно! Тогда моем руки и будем обедать.

Ромина мама сама, разложила борщ по тарелкам и поставила их на стол. Ромин отец осторожно принюхался и спросил:

– А что это? Пахнет, конечно, вкусно. А как называется?

– Борщ, — ответил Рома, – это Анечка, из своего мира рецепт привезла.

Эти его слова про другой мир все еще режут слух и мне до конца не понятны

– Вкусно, — протянул его отец.

– Да, вкусно. Рецепт расскажешь? – спросила его мама, я кивнула – Сынок, теперь я за тебя спокойна, голодным не останешься с такой женой.

Я чуть не подавилась после ее слов.

– Мам, о свадьбе пока рано говорить.

– Извини. Как с портнихой пообщались?

– Никак, она сняла мерки и ушла.

– Она обещала к вечеру принести на примерку платье.

Вечером я примерила сразу несколько темных, теплых платьев. На улице еще не была и сложно оценить, есть ли тут другие цвета. Пока вижу только насышенно темные у всех в семье. Все свободное время меня пытались уложить в кровать, обосновывая это тем, что я еще болею.

– Я хочу гулять, – заявила я немного капризно Роме при очередной его попытке уложить меня в кровать.

– Через два дня, не раньше. Сейчас, разве что голышом можешь идти. Хочешь? – с ухмылкой спросил парень.

– Голышом не хочу. Мне скучно.

Рома обнял меня и поцеловал в губы. Я без труда высвободилась из его объятий и залепила ему пощечину. Обалдела от его поведения, и чего я ведусь на эту обаятельную мордашку.

– Ауч, тебе же скучно?!

– Да, но я не готова целоваться с тобой.

– Вот скромница! Такое ощущение, что ты выросла в этом мире, а не в том, откуда я тебя забрал.

– Можно подумать, там одни шлюхи.

Сгоряча сказала я и поняла, что могу наговорить глупостей. Рома удивленно посмотрел на меня. Развернулась и пошла в свою комнату. Он пошел за мной следом.

– Прости, — сказали мы одновременно.

– Аня, это ты меня прости, я был неправ, что полез к тебе.

Я кивнула и подумала про себя: «нужно лучше следить за языком». Через открытую дверь в комнате заметила, как его отец открыл дверь, которая мне не поддавалась.

– А что за той дверью?

Рома посмотрел, куда я показываю и сказал:

– Лестница на второй этаж. Там спальни родителей, моя и еще несколько гостевых.

– Ты у них один?

– Из живых детей да. Остальные умерли от болезней и травм. Нас пятеро было. У меня брат и сестра были старше и брат с сестрой младше меня, я средний.

– Жаль их, — сказала я, испытав неловкость и сочувствие к его родителям, стольких детей похоронить.

– Да. Если не хочешь огорчать моих родителей еще и своей смертью, лежи в кровати и выздоравливай, — сказал он строго.

– Побудь со мной.

Попросила я, даже не знаю зачем. Хотелось дать шанс узнать его получше и не быть сильно категоричной. Рома расшнуровал мне корсет, давая понять, чтобы я ложилась в кровать. Он отвернулся к двери, я сняла платье, убрав его, на стул и легла в нижней сорочке в кровать.

– Ром, а они давно умерли? – парень повернулся ко мне и присел на край кровати.

– Шесть лет назад, сестры в один год, заболели так же, как и ты. Потом старший брат пошел на охоту и погиб. А через год и младший брат на охоте, кабан его порвал. Самое печальное никто из них семьями и детьми не успел обзавестись, хотя может это и к лучшему. Так вот, за пару лет четверых похоронили…

Я представила себя на месте его матери, и мне стало страшно, а потом тоскливо. Рома посмотрел на меня и сказал:

– Не грусти, это жизнь.

– Не люблю, когда кто-то умирает.

– Скучаешь за своими родителями?

– Я их не помню, в смысле родных. Меня удочерили лет в семь. А приемные умерли в прошлом году, друг за другом.

Рома погладил меня по голове и поцеловал в лоб, хотел уйти.

– Останься, пожалуйста.

Он только улыбнулся и снова сел рядом со мной на кровать. Подождал, пока я усну и ушел. Следующие пару дней я честно старалась побольше лежать в кровати и выздоравливать. Хотя понятия не имела, как я могу этому поспособствовать, лежа в кровати.

– Хочешь прогуляться? – спросил Рома.

Я сонно посмотрела на него, а потом увидела у него в руках темно-синее, почти черное платье и белье.

– Одевайся, шнуровка спереди.

Я постаралась одеться быстро. Платье было с минимальной шнуровкой на талии и груди. Материал был похож на что-то среднее между шерстью очень хорошей выделки и плотным хлопком. Одновременно мягчайший материал и хорошо держащий форму. В нашем мире такой стоил бы бешеных денег. Платье с высоким воротником и длинными рукавами. Юбка длиною в пол, так что будет немного мести землю. Обулась в туфли, это единственное, что у меня осталось из моей одежды, черные туфли на шнурках. Под платьем их совершенно не видно. Белье из мягкого хлопка, штанишки до колена и нательная рубашка тоже до колена.

– Я готова почти, — сказала Роме, выйдя из комнаты, – нужно расческу найти.

– Тебе идет платье, такая стройная. Хорошо подчеркивает твою фигуру!

Я даже засмущалась такому комплименту. Рома завел меня в комнату и показал расческу, на трюмо возле зеркала. Я быстро расчесалась и заплела тугую косу. В зеркало последние дни специально не смотрела. Была не готова увидеть себя в местной одежде. Словно это развеет последние ниточки связывающее меня с моим привычным миром.

– А куда пойдем?

– Просто проведу тебя по деревне, тебе не стоит сейчас помногу гулять. У тебя еще температура.

– Я ее не чувствую.

– Зато я чувствую, что ты горячая.

Мы накинули теплые плащи и вышли на улицу, прошли буквально немного. Я остановилась и осмотрелась. Везде деревенские домики, не то чтобы однотипные, но скучные. И, казалось, что эта деревня состоит из одной улицы. А вот за домами немного дальше начинался лес.

– Пошли к лесу.

– Что?! А чем тебе здесь не нравится?

– Скучно.

Я быстрым шагом