Они будут жить с нами - Амелия Борн

Она улыбнулась широко и радостно, как будто только что выдала как минимум текст кандидатской и получила за нее положенные овации. Однако мне было совсем не до улыбок. Я в ужасе посмотрела на Дарину и спросила:

— Ты что, действительно считаешь, что мне нужно жить с ними и делать вид, что ничего не происходит?

Глава 5

— Жить — да, а вот делать вид точно не нужно! — с жаром откликнулась подруга.

Она задумчиво приложила палец к губам. Дарина была такой прехорошенькой, что я, как и часто то бывало, залипла на ней взглядом. От мужиков у подруги не было отбоя даже в тот момент, когда она твердо решала хранить целибат хотя бы месяц.

— Нет, ты, конечно, можешь у меня перекантоваться, без проблем, — продолжила она, — но… Сама все знаешь.

Дарина состроила мордашку.

— Знаю, — кивнула в ответ и уныло приговорила остатки из стакана.

Это ни капли не успокоило. Напротив, привело меня в состояние странной ажитации. Хотелось сорваться с места и, махая шашкой, пойти рубить головы всем, кто виновен в моем внезапном несчастье.

— А что свекровь? Точно не вариант? — спросила Дарина, которая не особо жаловала Колину маму.

Та отвечала ей полной взаимностью, и в этом они совпадали на все сто.

— Я, конечно, попробую с ней завтра утром поговорить, когда за Никиткой приеду, но вряд ли она будет рада нашему наличию. Ты же помнишь, квартира, которую она превратила в студию, всякое такое.

Я подернула плечами, делая вид, что мы говорим о чем-то обыденном. После смерти Колиного отца Вера Артемьевна замкнулась в себе и проводила почти все время в их трешке. Раньше свекровь была педагогом в музыкальной школе, но сейчас не преподавала. Пенсии, как говорила она сама, ей хватало, а что еще нужно одинокой женщине, которая, по ее же словам, совсем скоро отправится к мужу на небо?

Отец Николая был довольно известным в нашем городке скрипачом. Вот и решила Вера Артемьевна соорудить из их квартиры своего рода музей, который именовала не иначе как «студия».

— Помню, — мрачно отозвалась Дарина. — Кошелка могла бы уже и съехать в хоромы поменьше! Вам, как молодой семье, площадь гораздо важнее!

— Это ее квартира, ей и решать, что с ней делать, — возразила я, припоминая, как свекровь наотрез отказалась даже говорить с нами, когда мы с Колей заикнулись о том, чтобы переехать в трешку, а ей отдать квартиру Николая, доставшуюся ему от бабки с дедом.

Дарина вздохнула, зевнула, поспешно прикрывая рот ладонью.

— Мягкая ты, Наська. Вот в чем твоя проблема, — сказала она и снова зевнула.

Я развела руками, поднимаясь из-за стола. Пора было и честь знать, тем более, что завтра с утра мне нужно было на работу.

— Уж какая есть, — усмехнулась в ответ.

Мы с подругой расцеловались и распрощались. Я дала обещание Дарине, что если в жизни наступят полные кранты, то мы с Никиткой переберемся таки к ней. Хотя, я даже представить не могла, что такого могло произойти, что стало бы еще более ужасающим.

Выйдя от подруги, я быстрым шагом направилась домой. Было поздно — именно поэтому я торопилась. А возвращаться в родные стены мне не желалось совсем.

Когда зашла в квартиру, поймала себя на мысли о том, что за это время, которое я провела с Дариной, Николай мне ни разу не позвонил. Хотя у нас и был обычай — мы всегда уведомляли друг друга, когда куда-то ехали или шли и добирались до места назначения. Что ж… Это был еще один пунктик в копилку тех, которые говорили о том, насколько полярным было теперь отношение мужа.

Было тихо. На кухне горел приглушенный свет, в остальном квартира была погружена во мрак. Я тихо разулась и сняла пуховик, гадая, где мне переночевать. Возможно, и стоило остаться у Дарины, но я не хотела вот так сразу показывать, что отступила. Только не тогда, когда в квартире еще оставались наши с Никиткой вещи, документы, да и вся наша с сыном жизнь в принципе.

Умывшись, я постояла, прислушиваясь к звукам. Прикусила губу, когда услышала всхрап Николая и, надеясь, что принадлежал он все же ему, а не Кире, направилась в детскую. Конечно, существовала вероятность, что они завалились там с первой женой, но я очень надеялась, что этого не случилось.

Когда включила маленький ночник-пчелу, инстинктивно выдохнула с облегчением. Николай был один. Он обнаружился лежащим на кровати Никиты. Ее мы купили сыну с прицелом на вырост, так что даже взрослый человек мог разместиться на ней с относительным комфортом.

Баулы саранчи отсутствовали. Значит, Николай перенес их в нашу с ним спальню. Стараясь не думать о том, что в моей постели, в окружении моих вещей, сейчас дрыхнет эта ужасная Кира, я подошла к мужу и с силой его тряханула:

— Коля! Вставай и освободи мне место, я хочу спать! — велела ему громко, ни капли не церемонясь.

Он подскочил, сел и вытаращил на меня сонные глаза.

— А… Настюш, вернулась, — растянул губы в улыбке и вдруг, схватив меня за запястье, потянул на себя.

Я покачнулась, не ожидая подобного обращения. Едва не упала на колени Николая, но вцепилась в его волосы, на что муж зашипел от боли.

— С ума сошла? — вызверился он на меня, отпуская мою руку.

— Я сказала — освободи мне место, — не растерялась я, отступив на полшага. — Скоро на работу, я хочу хоть немного поспать.

Николай хмыкнул и, вновь став тем мужчиной, которого я знала десять лет, растянул губы в улыбке.

— Так давай ляжем вместе. Места хватит, ты у меня худенькая.

Он похлопал рядом с собой ладонью, я замотала головой.

— Даже не мечтай. Освободи кровать и я лягу.

Коля смотрел на меня с прищуром в глазах, отчего они показались мне ледяными и бесстрастными. Так, наверно, смотрят палачи на своих жертв, зная, что тем от них никуда не деться.

— Черт с тобой, — буквально выплюнул он секундой позже и, поднявшись, отошел.

Я юркнула под плед и свернулась калачиком. Не знала, куда направится ночевать муж, но не удивилась бы, если к своей Кире.

Однако он просто покидал на пол подушки с детского диванчика и, устроившись на них кое-как, буркнул:

— Спокойной ночи.

Я не ответила, а мгновением