Мой ирландский хулиган - Анна Антонова

– А ты знаешь Максима? – поинтересовалась я у Женьки. – Он ведь тебе родственник, какой-то там брат?

– Видел когда-то, – буркнул он. – В сопливом детстве. Ничего уж и не помню.

– Ой, а теперь ты большой и страшный!

– Здравствуй, Максим, – поприветствовала его тетя Ира. – Как ты вырос!

Максим переминался с ноги на ногу, не выказывая никакой радости от встречи с родственниками.

– Садись в машину, – приказала ему Оксана, забыв провести церемонию знакомства.

Тот сел к нам на заднее сиденье и угрюмо представился:

– Максим.

– Нина, – пискнула я.

С Женькой они обменялись рукопожатием и довольно прохладными братскими объятиями. Так как Максим открыл дверцу и сел с моей стороны, мне пришлось подвинуться на середину. Я втиснулась в спинку сиденья, мечтая съежиться до размеров Алисы, выпившей уменьшающего зелья. Меня даже через куртку нервировало прикосновение его голой руки – парень, несмотря на более чем прохладную погоду, был в одной футболке, – смущал горький запах незнакомой туалетной воды. Я так старалась стать незаметнее, что пропустила несколько вдохов и заметила это, только когда мне перестало хватать воздуха.

– Из супермаркета они что-то стащили! – все-таки не дотерпела до дома Оксана.

Это меня спасло – я судорожно выдохнула и немного пришла в себя. Отдышавшись, я осторожно огляделась по сторонам – кажется, Женька ничего не заметил, а Максим и подавно не обращал на меня внимания.

– У нас что, дома есть нечего? – патетически вопросила мама виновника торжества.

– Я ничего не брал, – буркнул тот.

– А кто брал?

Максим промолчал, и Оксана продолжала:

– Это все твой дружок Джон, вечно он тебя на пакости подбивает! Ты пойми – ему ничего не будет, а нам через год на ирландский паспорт документы подавать! Не получишь паспорт, будешь жить в России!

Женька еле слышно хмыкнул, а мы обменялись красноречивыми взглядами: оказывается, жить в России – это страшилка и наказание.

– Ну и буду жить в России, – мрачно отозвался Максим. – Сдалась мне твоя Ирландия!

– Ах так! – взвилась Оксана. – И это после всего, что я для тебя сделала? Работаю ради вас на двух работах, и никакой благодарности! Да ты хоть знаешь, сколько я за твою школу денег заплатила? И ты после этого говоришь, что…

До дома мы доехали под аккомпанемент разнообразных Оксаниных доводов и односложных ответов ее сына.

– Есть будешь? – все-таки смягчилась она, когда мы переступили порог.

– Нет, – буркнул Максим, скрываясь в своей – то есть на время их с Женькой – комнате.

– Ты, значит, в супермаркете поел? – по новой завелась она.

Слушать семейные разборки было неприятно и неудобно, но Оксану, похоже, такие мелочи не смущали. Или она считала нас своей семьей и не находила нужным сдерживать распирающие ее эмоции.

– Ну вот и что с ним делать? – риторически вопросила она у Женькиной мамы, и та ответила в своей неподражаемой манере:

– Да ремня ему хорошего, что на оболтуса любоваться?

– Как же, – вздохнула Оксана. – У них с этим строго! Могут и ребенка отнять, если он пожалуется на жестокое обращение.

– Вот и пусть отнимут, – засмеялась тетя Ира. – Прочувствует, каково без мамы жить.

– Тебя тоже так воспитывали? – шепотом спросила я у Женьки.

– Как?

– Ну, ремнем.

– Да иди ты, – отмахнулся он.

– Сам иди, – обиделась я. – К своему драгоценному четвероюродному братцу. В следующий раз вместе грабить магазин пойдете.

– И пойдем, – пообещал Женька, удаляясь в апартаменты Максима, которые тот с ним временно делил.

А я осталась с их мамами, как настоящая пай-девочка.