Дюжина лазеек - Анна Орлова

- Тогда пишите заявление, - с явным облегчением постановил судья Ярешин. - Суд закроет дело и...

Я вскочила.

- Мы возражаем, ваша честь!

Теперь на меня уставились все. Судья недоверчиво, истец гневно, коллега с подозрением, а клиентки с робкой надеждой.

- Вы возражаете? - уточнил судья недоуменно. - Представитель ответчиков, вы же понимаете, что если истец желает отозвать иск, это его законное право.

- Нет-нет, - живо ответила я. - Мы возражаем не против оставления иска без рассмотрения, а против закрытия дела. Мы настаиваем, чтобы суд разрешил споры об определении места жительства несовершеннолетних детей, о взыскании алиментов и разделе имущества супругов.

Иначе что помешает господину Гомготу завтра же подарить свои дома, машины и деньги, например, родственникам? И уже после этого - вновь подать на развод.

- Но... Но!.. - пробулькал представитель истца.

- Вы поддерживаете мнение своего представителя? - обратился судья к гарему. - Настаиваете на рассмотрении встречных исков?

Гарем дружно поднялся и поклонился судье.

- Господин наш и муж, - почтительно обратилась Зейнаб к господину Гомготу. - Ты разрешишь нам говорить с уважаемым судьей?

Это не стало для меня новостью. Я успела выяснить, что орчанки вправе разговаривать с посторонним мужчиной лишь с согласия супруга.

И тот, конечно, не упустил момент.

- Нет!

- Мы повинуемся, - хором сказал гарем и вновь поклонился. - Пусть эта женщина будет нашими устами.

Под ошалевшим взглядом судьи я только руками развела.

- Знаете, что... - пробормотал судья Ярешин, почесав седую бровь. - Секретарь, выключите на минутку звукозапись!

Секретарь кивнула и зацокала клавишами.

- Вы ведь понимаете, истец, - проговорил судья хмуро, - что я не вправе отказать в исках вашим женам.

На господина Гомгота смотреть было страшно. Надеюсь, его не хватит инфаркт прямо в суде? С другой стороны, тогда мои клиентки останутся молодыми и обеспеченными вдовами...

- Но мы же не разводимся! - прохрипел орк.

Судья пожал плечами.

- Можно взыскать алименты и разделить имущество супругов, продолжая находиться в браке.

Орк открыл рот, подумал и бросил на своего адвоката хмурый взгляд. Тот понуро кивнул.

- хорошо, - проронил господин Гомгот. - Что вы предлагаете, госпожа?..

Он посмотрел на меня.

- Мировое соглашение, - мило улыбнулась я. - Ваши жены получат дома, в которых живут, небольшое денежное содержание и гарантии, что в случае развода дети останутся с ними. Это, конечно, не равноценный раздел имущества, но... Мы готовы этим довольствоваться.

В глазах господина Гомгота промелькнуло что-то, отдаленно смахивающее на уважение. Он посмотрел на свой гарем.

- Вы переиграли меня, женщины! Не ожидал. Думал, знаю вас вдоль и поперек... хорошо, я согласен.

Судья, уже не скрываясь, улыбнулся.

И я наконец выдохнула.

Суд не может отказать в разводе, говорите?

Как часто повторял мой преподаватель по гражданскому процессу: «Помните, любой закон - это ограда, в которой адвокат должен знать минимум дюжину лазеек!»

ГЛАВА Дело 2. Дом со всей обстановкой

Телефон затрезвонил без пятнадцати восемь.

Этот номер был для близких. Второй, рабочий, я на ночь отключала, чтобы клиенты не названивали, когда им вздумается. А то бывают любители поговорить с адвокатом в пять утра или в выходные. И ладно бы о чем-то срочном!..

Я цапнула трубку с прикроватного столика и на ощупь ткнула в кнопку.

- Да?

- С днем рождения, Ань, - сказал знакомый мужской голос. - Желаю, здоровья, процветания, успехов в работе и всего-всего.

Ну конечно! Кто ещё мог позвонить в такую рань? Только мой лучший друг, Артем Медведев, с которым мы были не разлей вода ещё с песочницы.

Говорить он всегда был не мастак, зато руки у него золотые. Лучший хирург кардиологического отделения в нашей Пятой городской, это вам не хухры-мухры.

- Спасибо. - Я подпихнула подушку выше под спину. - А счастья в личной жизни?

Я почти увидела, как друг улыбается.

- Оно тебе надо? Ты же замужем за своей работой.

- Ну-у-у-у, - протянула я. - На что спорим, что это будет лейтмотивом всех поздравлений сегодня? Действительно, чего ещё желать незамужней женщине в ее тридцатилетие? Детей, борщей и всего в этом духе. Б-р-р.

- Даже не сомневаюсь, - согласился Артем насмешливо. - Хотя у тебя всегда остается вариант выйти за меня. Борщей и «всего в этом духе» обещаю не требовать.

- Вот еще, - зевнула я. - Заодно и тебе жизнь испортить? Ты ведь тоже на работе днюешь и ночуешь.

- Видишь, - хмыкнул он. - Мы отличная пара.

Дверь приоткрылась, и в спальню заглянул Нат. Торжественный, в галстуке-бабочке, с подносом, на котором красовались кофе и горячие блинчики. Ммм.

Я сглотнула набежавшую слюну и быстро попрощалась.

- Ладно, спасибо за поздравления. Пойду пить кофе.

- Я тебя разбудил? - спохватился Артем. - Извини. Решил поздравить, а то потом замотаюсь. У меня сегодня операционный день.

- Да ладно, мне все равно на работу вставать через пять минут.

- Даже сегодня? Надо тебя похитить и...

- И? - переспросила я заинтригованно. Даже кофе отставила.

- Заставить выспаться! - заключил друг и рассмеялся.

- Да ну тебя, - хмыкнула я. - Ладно, пока.

И с удовольствием пригубила кофе. Никогда не понимала тех, кто отмахивается, мол, я уже не в том возрасте, чтобы день рождения считать праздником.

Конечно, всем хочется, чтобы годы летели помедленнее. Но разве что-то изменится, если не отмечать этот день? Как будто если закрыть глаза и спрятаться под одеяло, то страшная цифра в паспорте исчезнет! Так зачем лишать себя праздника?

В бочке меда праздничного дня имелась ложка (точнее, целый половник) дегтя: мне пришлось идти на работу.

На утро было назначено дело у вредной судьи, считающей уважительной причиной для переноса слушания только смерть, и то возможны варианты. А после обеда - лекция по повышению квалификации, которые время от времени проводят в коллегии. Тоже никак не увильнуть.

Пришлось собираться на работу. Заседание в десять, а нужный суд на другом конце города...

Час пик ещё не наступил, но все равно добираться пришлось долго. Зато распогодилось, и Соль с любопытством взглянула на заспанную столицу. Город живет своей жизнью: рождается и умирает, хохочет и рыдает, кутается в сумерки и обнажается на рассвете. Тысячи лиц: люди и гномы, орки и эльфы, домовые и гоблины, даже драконы, хель , ваны (впрочем,