Клянусь, я твой - Полина Эндри

Независимая и самодостаточная девушка, которая пять лет назад клялась, что только моя. Ее отец был прав, что я мог ей дать? Желтую выцветшую комнату в старой потрепанной однушке и кучу долгов? Я даже не мог купить ей самый дешёвый букет цветов, о чем мы с вами вообще тут говорим? Я помню, как беспокоился каждый раз, когда заходил разговор о деньгах. Меня пожирала неспособность дать ей элементарное, сводить на нормальное свидание, где она бы улыбалась мне, сидя напротив с чашечкой кофе на террасе какого-нибудь уютного кафе. А она не беспокоилась. Обхватывала своими нежными ладошками мои щеки, улыбалась и говорила, что я глупый. Но как и у каждого нормального мужчины, страдало мое эго. Каждый раз, гуляя с ней вместе, проходя мимо милой старушки, продающей на углу продуктового магазина букеты цветов, она даже не замечала их, или делала вид, что не замечает, а я смотрел на эти счастливые пары и давился завистью. Я умирал от бессилия, видя как парень на ходу, вот так спонтанно во время прогулки купив букет, дарит своей девушке только чтобы сделать ей приятно… Как же я мечтал, что однажды заявлюсь к ней домой с шикарным букетом цветов, позову в самый дорогой ресторан и скажу, что у меня получилось. Что я выиграл эту чертову жизнь, успешно прошел обучение, в которое вкладывал все свои заработанные на трех работах копейки, и меня приняли в брокерскую компанию. Но, к сожалению, в жизни все не так радужно, как в наших мечтах, и порой нам приходится ломать крылья и больно разбиваться о землю.

Курсы, в которые я впахивал столько времени, я провалил. Она об этом даже не узнала. Не успела. Наши отношения прервались, и если честно, я сам до конца не понял, как это произошло. Я убеждал себя, что она поступила правильно, наверное, так бы сделали большинство девушек. Но дело в том, что Кимберли не большинство. Сегодня, когда мы впервые после стольких лет посмотрели друг другу в глаза, я увидел в них отчаяние и где-то там, на самой глубине едва тлеющую ненависть. Откуда она? Не так, не так, что-то не так.

Постепенно шум ливня стихает, и капли дождя уже не так агрессивно бьются ко мне в стекло. Я смотрю, как люди изредка перебегают красной дорожкой в отель, выскакивая из припаркованных автомобилей, заглушаю мотор, который оказывается все это время гудел, и выхожу из машины.

Ввалившись в холл, встряхнув от влаги рукой волосы (все-таки дождь успел намочить одежду), быстро осматриваю просторное пятизвездочное пространство, выдержанное в белоснежных тонах, хотя по моему мнению, оно так, тянет на четверочку. Не больше. Мой взгляд падает на витиеватую стеклянную лестницу, я вижу как Кимберли уже почти наверху, поднимается по ней босиком, держа в руке туфли и сумку, на изгибе ее локтя болтается плащ. С ее золотистых волос льется ручейками вода, по зеркально чистых ступеньках за ней тянутся небольшие следы от уличной грязи. От созерцания меня отвлекает радостное приветствие молодой администраторши с бейджиком на левой половине груди, которая встречает меня за стойкой формальной улыбкой.

— День добрый, — я останавливаюсь перед стойкой, быстро оценив глазами теперь уже само помещение.

С ее лица не сходит приветственная улыбка.

— Чем могу быть вам полезна?

Можешь. Даже не представляешь, как.

— Скажите, а эта милая девушка, — я нарочно прослеживаю взглядом исчезающую на этаже Кимберли, видя, как администратор заинтересовано смотрит туда же, что мне и нужно. — Она давно заселилась к вам? Мне нужно кое-что о ней узнать.

Девушка нервно поправляет юбку и бросает на меня взгляд из-под лоба. Понимаю. Не каждый день поступают подобные просьбы. Не волнуйся, детка, я не маньяк. И сердца девушек по завтракам не ем.

— Например? — настороженно говорит она.

Я ставлю ладонь на стойку и чуть наклоняюсь вперёд.

— Дата приезда. Номер, в который она заселилась. Одна или с кем-то? И последнее: номер телефона.

Боюсь, от такого количества запросов у нее чуть глаза на лоб не полезли. В ее глазах появляется скрытое опасение, а еще зависть, но все это тщательно замаскировано формальностью. Этика, чтоб ее.

— Извините, сэр, но боюсь ничем не могу вам помочь. Мы не можем распространять информацию о наших клиентах. Политика отеля.

Что ж, справедливо.

— Могу я ещё чем-то вам помочь? — и снова эта фирменная улыбка.

Я наклоняюсь еще ниже, хищно улыбаясь. Это будет весьма занятно.

7

— День добрый, Кимберли Вильямс. Ваш заказ доставлен к отелю, я стою тут уже полчаса, скажите пожалуйста, не могли бы вы спуститься, чтобы забрать цветы?

Я сижу, застыв статуей за столом, и понимаю, что включила громкоговоритель. Не нарочно, случайно. Не менее шести пар глаз уставились на меня, как в какой-то нелепой замороженной картинке, в зале повисает такая невозможно плотная тишина, что я почти физически ощущаю, как ее можно разрезать ножом. Черт меня дёрнул принять этот вызов!

— Извините, ради Бога, это мой старый знакомый. Сто лет не виделись, — я нервно улыбаюсь, зажимая ладошкой динамик.

Пару секунд ничего не происходит, все в шоке, затем мужчина, стоящий возле большого белого полотна на ножках, руководящий процессом, кивает.

— Да, Кимберли, вы можете ответить, — спокойно отвечает он, и картинка вновь оживает, выступающий переворачивает страницу плаката, обхватывая указкой фигуры, и комната вновь наполняется гудением и живой дискуссией.

Я выдыхаю облегчённо, встаю из-за стола и негромко цокая каблуками, иду на выход из конференц-зала. Выйдя за дверь, плотно ее закрываю, прислоняюсь к ней, заводя ладонь за спину и удерживая ручку рукой.

— Какого черта ты делаешь? — шиплю я в динамик.

— Старый знакомый? — голос Кейна звучит зычно и удивленно, он тут же теряет всё кощунство. — Так вот кем ты меня представляешь перед своими друзьями?

Я открываю рот, понятия не имея, что на это ответить, тут рядом по коридору проходят мои коллеги, и я отвлекаюсь, кивая им в знак приветствия и легонько улыбаясь, держа лицо до тех пор, пока нахожусь в поле зрения.

— Откуда у тебя мой номер? — спрашиваю немного жёстко. — Я не помню, чтобы мы с тобой любезно обменивались номерами.

— Не поверишь, но деньги ныне творят чудеса… Кстати, милый отель. Я там на прошлых выходных зависал с одной горячей штучкой.

— Мне ты зачем говоришь это? — я начинаю злиться.

— А что, Кимберли, засосало под ложечкой? — его радостный ироничный тон мрачнеет быстрее, чем я могу отреагировать: — Поговорить надо.