Надежда повстанцев - Регина Андреева

— Хм, кажется, я что-то такое слышал. Соболезную.

Вербовщик нахмурился и почесал затылок.

— Чего ты хочешь, Николетта? Продать карту? Вступить в ряды повстанцев? Никак не могу понять твоих мотивов.

Я собралась с духом.

— Если честно, мне не нужны ваши деньги. Я просто хочу изменить мир.

Совенок на плече вербовщика вытянул голову и проникновенно посмотрел мне в глаза. От взгляда призрака стало зябко. Я поежилась, вцепилась в стул, но глаза не отвела.

— Ты не врешь, — задумчиво проговорил вербовщик и оценивающе посмотрел на меня.

— А вы, значит, слышите правду?

— Слышу. Таков дар моей сущности, видишь ли, у меня тоже дефект.

— Знаю, у вас очень милая сова.

Глаза вербовщика резко сузились на моей переносице.

— Как интересно… А дар твой сущности..?

— Проницательность, — кивнула и уверенно посмотрела на мужчину. — Я вижу вашу сову так же четко, как своего ворона.

Вербовщик хмыкнул и рассмеялся.

— Да-а-а… А я тут с ней распинаюсь! Скажи мне, ты видишь только сущности, ничего больше?

— Я… пока не очень хорошо разобралась в магии ворона, — это было правдой, хоть и не отвечало на главный вопрос.

Серые глаза мужчины заблестели в предвкушении.

— Значит, не хочешь продавать карту?

— Нет, я хочу оставить ее себе и использовать во благо.

— В таком случае я просто не могу отпустить тебя! Ты представляешь ценность, даже без карты, а с ней и того дороже.

Повеяло чем-то нехорошим, но я отмахнулась от ощущений, как от навозной мухи.

Тем временем вербовщик закончил проверку и принял решение.

— Меня зовут Томас Мориш, через меня проходят все новобранцы. Николетта, ты не хотела бы вступить в наши ряды и бороться за лучший мир?

Да! Ура! Что там говорил Рик? Сразу не соглашаться?

Я потупила взгляд.

— Не уверена, что мне это нужно. Я видела, что творят повстанцы. Пожары, взрывы, убийства — это не моё.

Вербовщик задумчиво почесал козью бородку.

— Сообщество повстанцев неоднородно. Есть деятели, как я, а есть разрушители. И тот, и другой путь ведет к переменам, это наша общая цель. А средства каждый выбирает сам, исходя из своей совести.

— У Филиппа нет совести… — пробормотала под нос, но вербовщик услышал.

— Филиппа любят не все.

— Разве?

Вербовщик кивнул.

— О его личности я узнал чуть раньше общественности, просто потому, что сова услышала ложь. С тех пор я ему не доверяю.

Какой всё-таки удивительный дар для вербовщика — слышать ложь. Почти такой же удивительный, как мой, — видеть тайны.

— Филипп — лжец и убийца.

При мысли о нем внутри разгоралась ярость.

— Тут я склонен с тобой согласиться, лжецам веры нет. Я взаимодействую с ним, пока он полезен, но в крупные дела не посвящаю.

Повисла тишина.

Крупные дела? Значит ли это, что Филипп не главарь повстанцев, как мы считали?

Шум в ушах прекратился, разум вдруг обрел ясность. За столом переговоров сидели двое: вербовщик, один из тех, кто принимает решения, и воровка-самозванка, которая вообще ничего не решает. Казалось бы, что может быть общего у людей, чьи помыслы далеки друг от друга. Оказалось, не все так просто.

В этот момент мир не делился на черное и белое, на повстанцев и законников.

В этот момент двое осознали общую цель. Эта цель была искренней, честной, она шла из глубины души и объединяла совершенно разных людей.

Изменить мир.

— Через два дня в этом районе назначена операция, присоединяйся в качестве наблюдателя. Посмотришь, как работают лучшие из нас. Те, кто ценит человеческие жизни и хочет перемен для простых людей.

— Никаких убийств? — засомневалась я.

— Никаких.

Я заторможенно кивнула и вспомнила.

— А карта?

Мужчина покрутил бородку и произнес, глядя перед собой.

— Я стал вербовщиком благодаря интуиции, последняя никогда меня не подводила. Знаешь, что она говорит сейчас? Что сегодня я получил нечто более ценное, чем карта. Сильного союзника.

— Я еще не сказала "да".

Вербовщик ничего не ответил. Улыбнулся и жестом попросил бугаев проводить меня к выходу. В этот раз охранники были нежны, даже ручку подали и дверь придержали.

Ночной воздух охладил лицо и мысли.

Еще холоднее стало, когда шеф и Рик услышали пересказ встречи. Эмоции лились рекой от "о чем ты думала?" до "почему ты просто не притворилась воровкой?"

— У него сова чувствует ложь! Я не могла продолжать следовать вашему плану!

— Она права, — заступился Рик, хотя сам был готов отчитать меня наедине, — нам надо остынуть.

— Послушайте, — я встала и строго посмотрела на "начальство", — вас там не было. Они заранее навели обо мне справки, я просто не могла врать, это бы сразу вскрылось.

— И где теперь их искать?

Я сделала паузу.

— Меня пригласили на операцию, куда именно, не сказали. Это же хорошо, разве нет? То, что вы и хотели. Я внедрюсь в общество повстанцев, узнаю их тайны, найду Филиппа…

— Лично я хочу запереть тебя дома и никуда не выпускать! — прорычал Рик.

— Но… Я могу за себя постоять!

— Детки, давайте вы потом выясните отношения. Меня сейчас волнует одно. Ника, ты всерьез намерена отправиться на операцию повстанцев? А если они решат взорвать здание? Хочешь стать соучастницей?

— Мне обещали, что жертв не будет. Ну, пожалуйста, это же отличная возможность!

В кабинете повисло молчание.

— Должен отметить, в этом что-то есть, — с нотками безысходности поддержал мою затею Рик. — Ника идет на операцию повстанцев, мы тем временем оцепим территорию и скрутим их с поличным. Чем не план?

Шеф залпом допил свой кофе и с громким стуком поставил кружку обратно.

— Ладно, — решил он. — Назначаю операцию "перехват". На подготовку два дня. Ника, как только с тобой свяжутся для назначения места, сразу сообщи. Больше никаких выходок! Твоя задача — дать наводку, остальное мы сделаем сами.

Сделав маленький глоток чая, я быстро-быстро закивала.

Глава 4. Ограбление банка

Под скудным светом фонаря сидела фигура. По черному плащику, укрывшему руки и ноги, не было понятно, кто это — мужчина или женщина, разве что по поведению. Фигура волновалась, суетилась, то и дело озиралась по сторонам и ждала.

В небе громыхнуло, зарядил дождь. Тяжелые капли били по рукам, отговаривая от затеи. Фигура уже почти пожалела, что вызвалась на мероприятие, но усилием воли заставила себя не двигаться с места. За ней обязательно придут, не могли же они обмануть.

Пришли.

Их было двое. Первая — короткая