Созданы друг для друга - Робин Грейди

Когда Лаура сдалась и перестала говорить о постели, Бишоп мысленно произнес благодарственную молитву. Оставалось только надеяться, что память к бывшей жене вернется очень быстро.

Она считает, что они женаты. Обычно супружеские пары наслаждаются близостью, и они с Лаурой довольно часто были близки. Сейчас Бишопа больше всего беспокоила реакция собственного тела на возможность обнять Лауру. Обнаженную. Любящую. Снова.

Как только Лаура, опустив голову, медленно исчезла в отделанном деревом холле, Бишоп запустил пальцы в волосы и огляделся. Та же мебель, тот же камин. Часто они не успевали его разжечь, потому что начинали заниматься любовью.

Через несколько мгновений он бросился к двери. Ему настоятельно хотелось выйти на воздух. Не-ет, это плохо кончится! Но и уехать он не может. По крайней мере сейчас.

Если память Лауры за воскресенье не восстановится, придется что-нибудь придумать: для себя организовать деловую поездку, а для нее… возможно, нанять медсестру. Или пусть Грейс берет все в свои руки. А пока он застрял здесь. Но это не означает, что следует сидеть, сложа руки. Работать-то он может.

Бишоп забрал из машины ноутбук и, недолго думая, направился в свой кабинет. Мебель красного дерева, темно-красный диван, кубик Рубика… На полированном рабочем столе все еще стоит фотография Лауры. Он подошел и пальцами провел по прохладной серебристой рамке.

Черт, он был уверен, что она уничтожит эту комнату, чтобы ничто не напоминало о разводе. Тут Бишоп вспомнил о кольцах.

Они, конечно, не в больнице. Наверное, Лаура их утопила или бросила в камин — он тогда громко хлопнул дверью и уехал, как ему верилось, навсегда.

Устроившись в кресле, Бишоп связался с центральным компьютером «Бишоп скаффолдс» и с головой погрузился в спецификации и технические условия. Он не связывал себя обязательствами, пока не убеждался, что разработки его абсолютно устраивают.

Имея техническое образование, Бишоп всегда с удовольствием работал с механизмами. Нередко можно было видеть, как босс сам управляется с оборудованием, если рабочий отошел на несколько минут. На прошлой неделе, после внесения компании в каталог продаж, Бишоп больше времени, чем обычно, проводил на заводе. Он считал себя частью рабочего организма, зубчиком колеса, как и своих рабочих, которых тщательно подбирал и ценил.

Хитрая штука — поддерживать производство в Австралии. Не очень надежный, на фоне иностранных валют, австралийский доллар, низкая стоимость рабочей силы в ближайших к материку странах и проблемы качества по сравнению с более дешевыми вариантами вынуждали Бишопа постоянно быть начеку. К тому же существовала реальная угроза свертывания компании.

Вскоре после развода Бишоп потерял пару серьезных контрактов. Он никогда не терпел крупных неудач, но если ему не удалось справиться с таким серьезным делом, как брак, то, наверное, и в бизнесе может не все удаться? Наверное, пора передать компанию тому, кто лучше разбирается в делах.

Бишоп открыл несколько сообщений, но обнаружил, что сосредоточиться ему не удается. Перед мысленным взором предстала Лаура, лежащая под легким покрывалом на кровати, которую когда-то они делили на двоих. От этого видения было невозможно избавиться. Ее грудь мягко поднималась и опускалась во сне, волосы разметались по подушке… Он помнил вкус ее губ… Ему захотелось немедленно бросить все и присоединиться к ней.

Зарычав, Бишоп отодвинул ноутбук и уставился в потолок. Черт возьми, он никогда не хотел, чтобы его брак развалился. Он даже старался спасти его. Что бы там Грейс ни говорила о втором шансе, он не идиот и его не увлекает такая безумная идея. Он здесь только потому, что у него не было выбора. К Лауре вернется память, и они опять начнут жить раздельно.

Лаура проснулась с гулко бьющимся сердцем. В комнате было тихо и темно, зеленый циферблат на столе показывал четыре минуты третьего.

Вздрогнув и ощутив ужасное одиночество, она подтянула повыше одеяло. Потом вспомнила Бишопа и улыбнулась. Ей сразу стало теплее. Лаура осторожно повернулась, протянула руку, и… тепло тут же исчезло. Постель была пустой и холодной. Почему Бишопа нет? Он беспокоится за ее состояние? Разве он не знает, что его объятия — лучшее лекарство?

Ну что ж, если не знает, значит, нужно пойти и сказать.

Завернувшись в длинный мягкий халат, Лаура вышла в холл. В кабинете Бишопа горел свет. Нахмурившись, она плотнее закуталась в халат. Он работает в два часа ночи?

Лаура остановилась в дверях. От увиденного у нее растаяло сердце. Бишоп лежал на диване, перебросив одну ногу через подлокотник, а другую поставив на пол. Левым локтем он закрывал лицо. Брюки и ботинки брошены на пол, а белая рубашка задралась, обнажив живот. По ровному дыханию женщина поняла, что спит он крепко. Знакомый жар окатил ее. Господи, как она его любит! Как хочет. И еще какое-то чувство появилось… Какое-то… трудноопределимое.