Измена. Жизнь вдребезги - Анна Тар

— Как же так, Леша? — молча кричу. Вслух не могу произнести ни слова. Моргаю, сдерживаю слезы и стараюсь дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох. В ушах как вата набита, слышу все приглушенно. Но слышу. Шорохи, стоны, еще какие-то звуки из кабинета.

— Оооо, Алекс, какой же ты…

Медленно выхожу из своего укрытия, прислоняюсь к фальш-стене. И смотрю, как мой любимый идеальный муж страстно и самозабвенно целуется с практиканткой Ладой Андреевной.

Сердце бухает как сумасшедшее, все быстрее и быстрее, ноги подгибаются, и я просто сползаю вниз по стене. Не могу пошевелиться. Что это? Как это? Я сошла с уам? По-прежнему не могу произнести ни звука, в горле спазм. Только смотрю широко открытыми глазами и впитываю, навсегда запоминаю картинку, которую сейчас вижу перед собой. Смотрю глазами, полными слез. А внутри что-то корчится, рвется, болит и покрывается ледяной коркой. Понедельник.

Наверное я все же издаю какой-то звук или делаю непроизвольное движение, потому что Леша вдруг оборачивается ко мне, удивленно смотрит и бледнеет.

— Дура! — слышу я за мгновение до того, как проваливаюсь в темноту.

— Дура, — все же успеваю согласиться с ним.

Шестая глава

— Дура! — слышу я за мгновение до того, как проваливаюсь в темноту.

— Дура, — все же успеваю мысленно согласиться с ним.

Выныриваю из небытия. По ощущениям, лежу на чем-то мягком. Приоткрываю глаза. Да, так и есть. Я на диване, ноги приподняты на валик. Слабость, нет сил пошевелиться, холодно. И внутри, и снаружи мне холодно. Ноющая боль в области сердца усиливается с каждым вдохом и растекается по всему телу.

Медленно поворачиваю голову. Леша. Сидит рядом с мокрым полотенцем в руках.

— Лежи, Юльчик. Сейчас врач придет.

— Обморок?

— Да. Ты потеряла сознание.

— А врач зачем?

— Ты бледная очень. Напугала всех нас.

Нас. Я потеряла сознание, но не память. К сожалению. Когда слышала фразу: "Мой мир никогда не будет прежним", всегда думала, насколько пафосно она звучит. А теперь, да. Мой мир не будет прежним. Этот понедельник разделил мою жизнь на до и после.

Леша пытается взять мои ледяные руки в свои, чтобы согреть, я не даю. Не хочу, чтобы он меня касался. Не могу на него смотреть. Говорить с ним сейчас о случившемся у меня нет сил. Все и так ясно, куда теперь торопиться.

Приходит врач, осматривает меня, задает стандартные вопросы. Интересуется, что могло спровоцировать обморок. Жара? Диета? Беременность? Стресс? Леша ощутимо напрягается. Я уверенно отвечаю, что стресс. Какой? Узнала об измене мужа. Нет, конечно, пока я не произношу это вслух. И как кстати оказывается кража телефона, ключей и банковской карты автобусным воришкой. Вполне себе причина. Врач и Леша мне сочувствуют, успокаивают. Ну, нельзя же доводить себя до обморока из-за такой, в принципе, ерунды. Соглашаюсь. Конечно, пустяки, дело житейское, как говорил один мужчина в самом расцвете сил. Карту заблокируем, телефон купим, ключи запасные лежат дома. Врач дает мне рекомендации и пишет список назначений. Леша в это время решает с банком технические вопросы по карте.

— Юля, можем ехать домой.

— Да, давай мне ключи от квартиры и вызывай такси.

— Нет, Юля, мы поедем вместе. Одну я тебя не отпущу.

Встаю с дивана и иду к машине самостоятельно, от Лешиной помощи отказываюсь. Молчу. В горле опять спазм, трудно глотать. Молчу. Боюсь, что, если произнесу хоть один звук, начнется истерика, безобразная и неконтролируемая.

По дороге домой Леша несколько раз пытается что-то сказать, я не отвечаю, он умолкает. Внимательно наблюдает за мной, почти все время чувствую на себе его взгляд. Не знаю, как нам удается благополучно добраться, учитывая, что Леша почти не смотрит на дорогу.

Дома сразу прохожу в гостевую комнату, ту самую, в которой мы собирались делать детскую. В нашу с Лешей спальню войти не могу. Может быть, потом, когда-нибудь, но не сейчас. Ложусь на диван, укрываюсь пледом.

— Юля, давай поговорим, — Леша заходит в комнату.

— Нет, — еле выговариваю, почти шепчу, и мотаю головой.

— Юльчик, не расстраивайся ты так из-за кражи. Завтра купим тебе телефон. Или хочешь я сегодня за ним съезжу?

— Нет, — и внезапно внутри меня рождается ярость. Серьезно? Телефон? Меня накрывают эмоции, сжимаются кулаки. Хочется кричать, орать, вопить, что-нибудь разбить или кого-то ударить. Я хочу выплеснуть свою боль.

— Юля, я тебя очень люблю. Ты мой самый дорогой человек, — Леша пытается меня обнять. Уворачиваюсь и отталкиваю его.

— Я видела тебя с этой практиканткой. Я слышала ваш разговор. О чем ты сейчас, Леша? Какая любовь?

— Юля, послушай, ты хотела принца и идеальные отношения как в сказке, ты их получила! Нравится тебе ванильная ваниль, пожалуйста! Я все это делаю для тебя, для нашей семьи! Что тебя не устраивает? Юля, ты моя жена, и я тебя люблю. Так было, есть и будет. Ничего не изменится. То, что ты видела у меня в кабинете, это не про любовь. Это другое.

— Другое? Ты о чем?

— Я тебе рассказывал про наших московских партнеров. Они люди, конечно, уважаемые, но их бизнес еще из девяностых. И понятия у них из девяностых. И по этим понятиям мне по статусу положена молодая красивая любовница для сопровождения на мероприятиях. И чтобы быть на равных и добиться успеха в бизнесе, у меня должна быть любовница. Хочу — не хочу, здесь роли не играет, положение обязывает. Считай, что Лада выполняет представительские функции. Или мне эскорт нужно нанимать на бизнес-встречи? — слушаю Лешу, раскрыв рот от удивления. О чем он? Статус? Понятия? Я в параллельной реальности? В альтернативной действительности?

— Леша, что ты говоришь? А как же семья? Как мы с тобой? — я взрослая девочка, но продолжаю верить в "они жили долго и счастливо и умерли в один день". И вариант с представительскими функциями отсутствует в моей личной парадигме.

— За время наших отношений ты хоть раз почувствовала, что у меня кто-то есть? Нет. И не почувствуешь. Я же тебя люблю. Ни в чем не ущемляю… Делаю все, что хочешь…

Леша говорит, говорит, говорит. Убеждает или меня, или себя. А мне кажется, я схожу с ума. Не могу поверить, что все это правда, и действительно происходит с нами. И где-то глубоко-глубоко внутри меня начинает появляться понимание, что нас больше нет. Есть я и он. Он и я. Не знаю, как теперь смотреть на него, говорить с ним. Как мне дальше общаться с человеком, которого я считала самым родным и близким, и вдруг