Впусти меня в своё сердце - Елена Филатова

— Через пол часа уберу не переживай — укрываю его обратно — постарайся расслабиться. Вечером можно будет тихонько двигаться по мере возможности и болевых ощущений.

— Хорошо, спасибо — он наконец-то улыбнулся.

Значит, ему стало легче, это хорошо.

— Постарайся поспать немного, я через полчаса зайду — говорю ему собираюсь уходить.

— Можно чая немного — робко спрашивает.

— Да конечно.

Беру стакан с чаем, опускаю в него трубочку и подношу к его губам. Чай не такой горячий и он не должен обжечься.

Он тихонечко пьёт чай.

— Спасибо — отстраняется.

— Отдыхай, тебе надо восстанавливаться.

Он смотрит так, словно не хочет, чтобы я уходила.

— Если хочешь, могу побыть здесь с тобою.

— А у тебя разве других пациентов нет? — ухмыляется.

— Нет, я вообще первый день здесь работаю и мне доверили только тебя.

— Правда? — удивляется.

— Ага.

И чего это я с ним разоткровенничалась? Наверное, точно пора идти.

— Хочу — говорит тихо и опускает взгляд.

— Что? — не поняла.

— Побудь немного, с тобой как-то спокойнее.

— Боишься Петра Семёновича?

Он засмеялся, но тут же зажмурился и застонал.

— Тише — присаживаюсь на кровать и тихонько глажу его по укрытому плечу.

Он постепенно расслабляется под моими пальцами и выдыхает спокойно. Глаз не открывает, наверняка спать хочет после всего пережитого.

— Поспи — продолжаю его тихонько гладить по плечу и руке, иногда по спине, проверяя, как расслабляются мышцы.

Через пару минут он задышал ровно, засыпает. Сколько же ему пришлось пережить сегодня, бедный парень.

Вроде бы заснул и пора уходить, но боюсь, что когда, поднимусь с кровати, разбужу его. Да и самой уходить от него никуда не хочется почему-то. Разглядываю его. Светленький, чуть вьющиеся волосы, нос прямой, широковатые скулы, пухлые губы, длинные ресницы сейчас трепещут отчего-то. Красивый, особенно его глаза мне очень понравились. От него веет мужественностью, силой, но в то же время мне кажется он очень ранимый, хотя может это только, кажется на первый взгляд. У меня просто давно не было парня, наверное, только и всего. Гормоны, всё это чёртовы гормоны виноваты во всём.

Заставляю себя оторваться от Руслана и тихонько поднимаюсь с кровати. У него есть девушка, куда ты Марина размечталась. Выхожу из палаты, пока окончательно голову от него не потеряла.

Поднимаюсь на пост. Таня на меня смотрит волком.

— Ты где пропала? Пётр Семёнович тебе передал — протягивает мне карту Руслана.

Странно мы же с ним договорились про карту.

— Он у себя? — спрашиваю.

— Нет, уехал полчаса назад. Сказал, завтра его не будет.

Может поэтому он оставил карту у Татьяны.

— Хорошо — забираю карту и иду в ординаторскую.

Располагаюсь в кресле и открываю карту Руслана. Вклеены новые страницы и назначения.

Просматриваю. Обезболивающие, витамины группы Б и антибиотик. Из меня кто-то делает дуру? Придётся пренебречь вашими рекомендациями Пётр Семёнович.

Возвращаюсь к Татьяне.

— Каримов полностью на мне, если увижу хоть кого-то рядом с его палатой, скажу Петру Семёновичу. Он поручил мне его вести понятно! — говорю угрожающе.

— Да — Таня испугано кивает.

Не дай Бог вколют ему хоть что-то из этой карты.

Забираю карту с собою и иду в шестую палату, полчаса уже истекли.

Глава 5

Руслан.

Не могу не быть эгоистом. Мне очень хочется, чтобы она осталась со мною хоть ненадолго. Сам удивляюсь от себя. Вроде бы уже привык, что всё время один, а сейчас возникло странное чувство и не желание отпускать эту девушку, что присела около кровати и смотрит в глаза с такой теплотой, что сердце начинает стучать чаще. Может, просто у меня давно не было девушки? Да такой овощ как я никому не был нужен.

Но когда она взяла меня за руку и стала растирать мои скрюченные от холода пальцы я офонарел просто. Со мною ничего подобного никогда не происходило, она не ладони мои грела, а заставила почувствовать, что то иное, забытое, запрятанное на самое дно моей души.

Наверное, я испытывал это только в детстве, когда бабушка отпаивала меня чаем с малиной во время простуды. Меня тогда первый раз привезли к ней в деревню и оставили на месяц. Была такая снежная зима. Я с таким восторгом покорил тогда все горки в посёлке. Накупался в сугробе, это было нечто, я слепил снеговика. После этого я перестал завидовать Нику, что он с родителями поехал отдыхать в Турцию на новый год. Меня не взяли, так как я плохо учился и закончил четверть с тройками. С бабушкой и дедом было весело, и не привычная деревенская жизнь мне очень понравилась. Но на второй день начались последствия моей прогулки, я заболел и очень сильно. Но вкус чая с малиной не забуду никогда. Да, детство беспечное, такое тёплое и душевное, жаль оно не навсегда. Бабуля мне очень тебя не хватает.

И я решился попросить эту девушку остаться и немного побыть со мною, сведя всё в шутку. Смеюсь, забыв о боли, что простреливает спину. Зажмуриваюсь.

— Тише — слышу её голос, а затем она тихонько прикасается к моему плечу, даря спокойствие и тепло, отвлекая от боли.

Не хочу открывать глаза, потому, что она может увидеть, что сейчас происходит со мною на самом деле, а я не готов к этому и вообще мало, что понимаю сейчас в своих ощущениях. Но отпускать это не хочу, мне приятно и хорошо, когда она рядом. Я даже имени её не знаю, но думаю оно у неё красивое такое же ка она сама. Плаваю в какой-то нежной и тёплой неге, которая затягивает меня всё сильнее. Боль отступает, а вместо неё становиться так легко, словно я на облаке и снова вижу Ника вдалеке. Окрикиваю его, бегу, но не могу догнать. Кричу, зову его, но он всё дальше и дальше. На душе так скверно становиться, страшно и холодно, а ещё больно. Исчезают все краски, и я лечу вниз, в темноту.

— Так просыпаемся — слышу чей-то резкий голос.

Он совсем не её.

Открываю глаза.

Медсестра ставит посудину со шприцем на тумбочку.

— Сейчас поставим пару уколов, и дальше будите спать — говорит она и тянется к одеялу.

— Какие уколы? — голос хрипит после сна.

Мне не должны ничего ставить.

— Какие прописали — улыбается и оттягивает одеяло на бедре.

Странно очень.

— О, вам не убрали лёд — она стягивает его с поясницы и кладёт на тумбочку.

Чувствую запах спирта, и она начинает мне