Моя в наказание - Мария Анатольевна Акулова

Я никогда ее не наказываю.

Я ненавижу наказания.

— Нет. Я тебя не наказываю, кызым. Просто у меня срочные дела. Мы еще приедем. Я тебе обещаю. Я заработаю нам много-много денег и приедем!

Возвращаю дочку на кровать, она плюхается и снова берется за вещи.

У меня сердце до сих пор бьется бешено, но немного легчает. Мне кажется, Сафие поверила.

Раньше я думала, что дети в четыре с хвостиком не могут быть настолько сознательными. Но моя — очень.

Первые два года её жизни были сложными для меня в физическом и материальном плане. Ни о каком университете уже и речи не шло, конечно же. Нужно было зарабатывать, выкручиваться, применять себя. Мне кажется, тогда я жила в каком-то бреду. Сейчас тоже всё не безупречно, но я горжусь тем, что справилась, ни у кого ничего не попросив.

Ни отец, ни Айдар не поверили бы, что та Айлин на такое способна.

Правда Айдар и в предательство мое не верил. А я…

Почти ухаю на свое личное эмоциональное дно, когда лежащий на столике телефон вибрирует.

Я очень боюсь, что это снова Айдар, но нет. Сообщение от Лейляши.

Подруга — единственная, с кем я сохранила связь. И кто знает о Сафичке. У них с Азаматом подрастает сын — Болат. Как мы с Лейлой смеемся — наш будущий жених. Но это если дети захотят, конечно. Пока они даже не знакомы.

Читаю на экране:

«Ну что вы? Завтра дальше?»

Колеблюсь пару секунд, а потом понимаю, что не могу держать в себе. Мне нужно поделиться, а могу я только с ней.

«Я взяла билеты домой. Улетаем вечером»

Лейла читает и остается в чате. В шоке, наверное. И я так.

«Что-то случилось?»

«Да. Мы встретили Айдара»

Я уверена, это прочитать Лейла совсем не ожидала. Я смотрю на экран с надеждой, как будто подруга может успокоить меня одним своим сообщением. Но она его не пишет.

Набирает.

— Балам[3], никуда не иди, хорошо? — получив кивок от дочери и проверив, что номер закрыт, я закрываюсь в ванной и приваливаюсь спиной к стене.

Закрываю глаза, беру трубку.

Аллах, как же меня трясет! Как же трясет!

— Это не шутка, Ручеек? — Лейла спрашивает осторожно. Я хочу одновременно рассмеяться и расплакаться.

Закусываю губу и смотрю в потолок. Он не слишком четкий. Влага все же собирается в глазах.

Больно давлю зубами на кожу, а все равно не сдерживаю всхлип. Слишком волнительно.

Зато можно не отвечать. Лучше это была бы шутка.

— И что он? — подруга говорит тихо. В ней я уверена так же, как в себе. За пять лет она ни разу слова лишнего не проронила.

— Узнал. Сафичку узнал…

— Аллах… Вот это да-а-а…

Лейла качает головой. Мне становится еще страшнее. Как так можно было влипнуть? Просто как?

— А как так получилось?

— Она потерялась…

— Опять?

— Лейляш! Да не сыпь ты соль! — срываюсь. Тут же стыдно. Снова плохо…

— Прости, Ручеек. Прости. Говори.

— Он ее нашел. Я не знаю, как. Не знаю, что тут делает. Спрашивал, сколько лет… И кто отец…

— А ты что сказала?

— Соврала.

Вдвоем молчим.

Я слышу, как за дверью моя дочка щебечет сама с собой. Отчетливо различаю рычащие: «Айдар-р-р-р-р», «Айдар-р-р-р-р». «Сильный». «На р-р-руки и вжу-у-у-ух»…

Ужас какой.

— Он поверил? — В тоне Лейлы уже зашит ответ. Мы же обе знаем, что нет. Подруга не видела дочку вживую, но фотографии — да. Она похожа на отца. Больше на меня, но глаза… Это то сходство, которое невозможно скрыть.

Может я и тут сама виновата? Зачем назвала в честь его матери? Вот кому это нужно было? Конечно, она пошла в Салмановых, хоть и фамилию носит другую.

А если он узнает… Аллах… Он же меня просто прибьет за то, что его ребенок — не Салманова.

Снова мысли об одном: бежать!

— Мы сегодня же едем домой. Если услышишь, что он меня ищет — сразу скажи, Лейла! Сразу же! Я продам ателье, возьму деньги на квартиру, опять уедем…

Я ненавижу побеги, но как-то так складывается, что постоянно сбегаю. Сейчас тоже настроена решительно.

Слышу, как подруга вздыхает.

— Айлин… — Взвешивает, стоит ли говорить. Я мысленно прошу: не стоит. Но она все же не сдерживается. — А может это судьба? Может хотя бы так?

Спрашивает виновато. У меня сохнут слезы и деревенеет тело. Опускаю взгляд от потолка к зеркалу, в котором отражаюсь я.

Для него — навечно предательница.

— Мы ему не нужны, Лейла. Ни тогда не нужны были, ни сейчас.

— Подожди, Ручеек. Ты же ему не сказала, что беременна… Он не знал…

Я ненавижу вспоминать то время. Хуже в моей жизни не было. Сейчас боюсь, что не было еще.

— Он даже слушать меня не стал, Лейла. А теперь… А теперь-то что? Мы смогли без него. Он решил без нас. Поздно.

В трубке снова тишина. Я чувствую, что Лейла со мной не согласна. И я знаю, почему. У ее Болата есть отец. У моей Сафие — пошлая легенда.

— Он не решал, Айлин. Ты от него спряталась…

Ненавижу Лейлу за то, что вот сейчас на его стороне. Даже зная, что она хочет добра нам с Сафие, всё равно ненавижу.

Это ей кажется, что всё так просто. Это ей кажется, что он нас примет. Что полюбит. Но я-то знаю своего мужа.

Он не отпустит мне грехи. За каждый спросит.

— Если бы хотел — он бы нас нашел.

Он знал, через кого это можно сделать. Моими новыми документами занимался Наум. Я даже не просила не сдавать меня мужу — бессмысленно. Он сдал бы. Просто Айдар ни разу не спросил.

— Может он тоже переживал за вашу безопасность… — Возможные оправдания Айдара с каждым разом звучат все менее убедительно. На этом я даже улыбаюсь. Правда ненадолго.

— Он знал, что я могу быть беременной, Лейла. Он не захотел дать мне шанс. Просто освободился.

Свернув беседу, скидываю. Даю себе полминуты на то, чтобы усмирить волнение, и снова отталкиваюсь от стены.

Говорю про себя: ты все сказала правильно, Айлин. Все чертовски правильно.

Если бы хотел — нашел. Свое решение приняла тогда не только я, но и он.

Моя беда, на самом деле, в одном. Он освободился, а я сделать это же так и не смогла.

Глава 3

Айлин

Это глупо, но я