Ангел с рожками - Амели Хоуп

От него веяло опасностью. Такие как он кого угодно растопчут на своём пути. Я ведать встала не туда. Пускай мизинцем, но хозяину дороги это определённо не понравилось. Мне обычно не свойственно убегать, пятиться назад. Бесстрашие в крови. Однако я не в том сейчас положении, чтобы в первые часы могла уверенно обнажиться и выдать себя и свой вечно вырывающийся наружу оскал. С дороги не сошла, но с придурковатой стороны я себя показала. Вроде по плану. А стыдно. Мои бы меня по-доброму засмеяли. На что я только не иду ради своего брошенного друга.

Завязываю с водными процедурами и, натянув свою любимую пижаму с Томом и Джерри, запрыгиваю под одеяльце. Упрашивать себя закрыть глазки и попробовать заснуть не приходится. С ощущением как подо мной прогибается кровать я ухожу в сон грядущий.

За два года обучения мне снились схожие сны. Постоянно менялось место дислокации, но победитель оставался прежним — Я. Неуступчивая. Непоколебимая. Всё чаще кажется, что мои сны больше похожи на мою реальность, нежели существующая действительность. Там есть Я — здесь нет ни капли меня.

И поначалу этот сон не был каким-то исключением. Всё также: Я, мой друг и дорога. Те же чувства. Острые. Разрывающие изнутри и заглушающие всё вокруг. Другое на втором взводе — неважно и не первостепенно. Ну кое-что изменилось. Одна точка вместо двух. Луч. Передо мной луч, не имеющий конца. Продолжения нет. Для меня нет.

Проснувшись вся в поту, я судорожно ищу рукой выключатель. Вмиг комната заполняется искусственным светом. Нет тепла. Хочется согреться. Меня всю колотит, словно я голая стою на улице в тридцатиградусный мороз. Впервые охватывает ужас, сковывающий всё тело. Бреду до умывальника и пытаюсь привести себя в чувства водой, ударяя по щекам. Каждый выброс сильнее, мощнее, и всё тщетно. В зеркале испуганная девушка. Смотрю ей в глаза, а там глубокая бездна, и жизнь утекает сквозь пальцы.

Что за день та такой? Сначала гром среди ясного неба, затем внезапно сход снежной лавины летом. Не левее, не правее, а прямо на мою светлую блондинистую макушку. Прихлопывает всей своей массой.

Успокоиться и отогреться. Говорят, горячий зелёный чай с мелиссой помогает. Проверим. Я готова использовать любые народные средства, лишь бы отпустило. Боюсь в таком состоянии и до обтирания наичистейшим самогоном дойдёт и приёмом его внутрь. Забыться, очнуться и с широкой до ушей улыбкой начать новый день.

Спускаюсь вниз в поисках кухни. По памяти нахожу гостиную. А ещё через минуту огромное помещение, где должно быть проводят все кулинарные шоу страны. Это мечта любой женщины, у которой кухня с мизерной площадью. Тут и развернуться есть где. Просторно. И все необходимые кухонные приборы под рукой. Хочешь поблендерить или тостеры приготовить — вот, пожалуйста. Хочешь кофеёчек хлебнуть — тащи кружку. Минус — ничего семейного. В полумраке это можно проглядеть. Стильная, хорошо оборудованная. Только уюта нет. Больше для картинки, чем для приятных семейных ужинов.

Остаюсь в темноте и тишине. Неторопливо завариваю чай. Нахожу пачку шоколадного печенья, моего любимого, и в одиночестве провожу чайную церемонию. Ловлю гармонию в каждом своём действии.

Позже подчищаю улики за собой. Намываю кружку по несколько раз, тихо напевая собственного сочинения мелодию себе под нос. Приобретаю знакомый покой. И никакая тайная слежка не испортит мне этот настрой. Дикая улыбка мести украшает моё личико при выходе из кухни. Я не с пустыми для него руками. Есть презент.

Сворачиваю за угол и, актёрски испуганно прикрикивая, прижучиваю своего преследователя. За ударом последовал отборный мат в мою сторону, таких даже слов в помине не слышала. И дана экспертная оценка уровня моего интеллекта. «Чокнутая» была уменьшительно-ласкательная. Как неожиданно и приятно.

— Ой, прости. Я не знала, что это ты.

Глава 6. Рита

«— Ой, прости. Я не знала, что это ты.»

Прекрасно знала и хотела.

Я заметила на дверце кухонной гарнитуры отражение сводного брата, наблюдающего за мной несколько минут. Потому поварёшку для него выбирала от чистого сердца: нечто большое и крепкое. На всю рожу, так сказать.

Пока он прибывает в нокауте, ищу подходящее моему поступку оправдание.

— Я услышала посторонние звуки и подумала, что в ваш дом кто-то проник ночью, — искренне издеваюсь над потерпевшим.

— Дом сутками охраняется, идиотка, — скрипит зубами, недоносок. Напрашивается на ещё один штрафной бросок стальной утварью. Будет не красиво отказать.

Он включает свет, и я замечаю результаты своих стараний. Прилетело смачно. Сечка на брови. Льёт кровью, конечно, как из ведёрка. Но всё же я явно перестаралась. Вложилась знатно. Появляется внутри доля сочувствия. Незаслуженно сильно.

Бегу вверх по лестнице в отведённую мне спальню, хватаю свою мини аптечку и несусь обратно. Одна из стоящих привычек, отработанной в колледже — иметь всегда экстраважное под рукой. «Косметичка с помадой и тушью от смерти не спасут ни вас, ни других», вечно твердила тётушка Амбер.

Сводный по-прежнему на кухне. В одной руке пакет с водой, а в другой полотенце. Лицо искажено болью.

Я замедляюсь у входа. Отмечаю, что секунду назад была посмелее. Считаю до трёх и делаю шаг вперёд. Будто сдаюсь с повинной.

— В колледже нас обучали основным правилам по оказанию первой медицинской помощи. Позволь помочь, пожалуйста.

— Я посчитал тебя понятливой, раз убралась так быстро с моих глаз.

— Ты неправильно понял, — добродушничаю. — Я бегала за ней, — и с клоунской весёлостью демонстрирую сумочку. Унижаюсь в изобилие на годы вперёд.

Не дождавшись ответной реакции, направляюсь ближе к пострадавшему. Он похож на одичавшую собаку, с подбитой лапой. Людей к себе не подпускает, хотя они пришли с добром. Плохой пример. Его поведение понятно. Ему отбил лапу и после желает обмотать её один и тот же человек. Довериться как бы сложно.

Отодвигаю его руку с пакетом, чтобы внимательно осмотреть рану и констатирую, что я и впрямь идиотка. Благо рассечение не глубокое. Тыльной стороной ладони касаюсь лба. Приподнимаю его голову за подбородок и всматриваюсь в глаза. Надо было убедиться, что не имеются внешние признаки сотрясения. Не успеваю завершить осмотр, как пациент, перехватывает мою руку и сжимает запястье. И в глазах, где слабо бушевало море, образовывается смертельное цунами.

— Если есть общие рекомендации, то озвучь и убирайся отсюда.

Если его нет, этого чёртового