Только останься моим - Джоанна Рок

Кровь у него закипела. Однако он стоял неподвижно, прекрасно понимая: если сейчас он распустит руки, он возьмет ее прямо здесь, на заднем сиденье внедорожника.

— Джессика, — хрипло произнес он и взял обе ее руки в свои, не желая, чтобы она дотрагивалась до него, ведь он балансировал на краю пропасти. — Если это прощальный поцелуй, я за него признателен, но не думаю, что могу вернуть его, не желая большего. — Он облизнул сухие губы, заметив, что она пристально наблюдает за ним. — Но если поцелуй — начало чего-то большего…

Он не верил себе и потому не стал продолжать. От ее близости в нем разгорелся настоящий пожар.

Они стояли так близко, что он услышал ее тихий вздох.

Его заводило идущее от нее мягкое тепло.

— Это что, приглашение? — Она склонила голову набок, как будто задумалась. Она флиртовала с ним, еще больше распаляя его.

— Конечно! — Он боялся, что слишком сильно сжимает ей запястья. Но вся власть сейчас у нее. Она решает его судьбу одним кивком. Он заставил себя немного ослабить хватку, хотя их все равно притягивала друг к другу неудержимая сила. — Пойдем наверх, ко мне. Там мы продолжим поцелуй… к чему бы он ни привел.

У обочины стоял внедорожник с поднятой перегородкой. Водитель не слышал, о чем они говорят. От салона пахло кожей и лимонной полиролью. Джессика обхватила себя руками, как будто ей стало холодно. Они стояли одни у входа в отель, если не считать швейцара шагах в пятидесяти.

На той стороне улицы парковка гольф-клуба была еще заполнена машинами. Над полем возвышались прожекторы. Поле обнесли высокими сетками, не дававшими мячам вылетать за территорию.

Оливер тоже огляделся по сторонам. Ему нужно было сосредоточиться на чем-то, помимо стоящей совсем рядом соблазнительной женщины. Ее пухлые губы раздвинулись. От нее слегка пахло вином.

— Да, — сказала она наконец. — Начинаю думать, что я не случайно налетела на тебя там, на приеме. — Глубоко вздохнув, она поспешно продолжала: — Я никогда этого не делаю, но сегодняшний день не похож на другие. Завтра моя жизнь будет иной, но сегодня мне бы хотелось… хотелось… получить что-то и для себя.

Мысль о том, что она с его помощью намеревается отвлечься, была мучительной, как бы сильно он ни желал ее. Ему захотелось как можно скорее исполнить ее желание. Чем скорее он приведет ее к себе в номер, тем больше времени у него останется на близкое знакомство с нею. Он узнает, что заставляет ее вздыхать, а что — кричать от удовольствия.

— Обещаю, ты не пожалеешь, — сказал он, беря ее за руку. Постучал по пассажирскому окошку. Как только стекло опустилось, Оливер отпустил водителя. Затем он развернулся к Джессике: — Пойдем.

Они вошли через главный вход, увидели опустевший бар. Прошли мимо центральных лифтов. Подняться к нему можно было на отдельном лифте в западном крыле роскошного здания.

Заказывая номер, он не был уверен, что ему понадобится целый пентхаус, ведь он не собирался оставаться надолго, но теперь порадовался тому, что в его распоряжении просторные апартаменты с отдельной террасой и камином. Джессике будет там удобно завтра, после того, как он уедет.

Но сейчас думать о завтрашнем дне не хотелось. Впереди у них вся ночь.

Миг — и они остались одни в кабине лифта. Классическая музыка в наушниках была единственным источником звука, помимо их дыхания. Они молча поднялись на десятый этаж, в пентхаус. Он не прикасался к ней, понимая: стоит ему начать, и он не сможет остановиться. Зато, глядя на нее, он мысленно представлял, что сделает с ней, как только они окажутся за закрытыми дверьми.

Он снимет резинку с ее волос, полюбуется на то, как темные пряди рассыпаются по плечам. Расстегнет на ней белую блузку и поцелует каждый кусочек обнаженной кожи. Но сначала, прежде всего остального, он вернет робкий поцелуй, подаренный ею на улице.

— Ты как-то затих, — заметила она, когда прозвенел звоночек и кабина остановилась. — Надеюсь, не передумал?

Неужели он дал ей повод усомниться в своем желании?

— Как раз наоборот. — Он провел карточкой в замке. — Я изо всех сил стараюсь сдерживаться, чтобы ты не чувствовала себя в опасности.

Она улыбнулась, и пульс у него участился. Он получил нужное ему поощрение.

Он пропустил ее вперед. Включил свет в гостиной. В вазе на столе стояли свежесрезанные желтые тюльпаны, а на каминной полке — белые. Шторы цвета слоновой кости, которые вели на террасу, были задернуты, и в гостиной царил полумрак. На письменном столе стоял его открытый ноутбук, судя по всему, он бросил работу в спешке.

Она дернула себя за хвостик.

— Пока ты вызывал водителя, я написала подруге. Сообщила, где я и с кем. В общем, приняла обычные меры предосторожности. Если бы я чувствовала, что мне грозит опасность, меня бы здесь не было.

Вздернув подбородок, она вошла в гостиную.

Черная юбка облегала бедра, ткань мягко шуршала при каждом шаге. Он бы ничего не услышал, но в пентхаусе было очень тихо. Наконец-то они остались одни!

Оливер закрыл и запер дверь. Щелчок показался ему почти таким же эротичным, как женский вздох.

— Прекрасно. — Он положил карту-ключ на стол, снял смокинг и повесил на спинку кресла. Потом направился к своей гостье. Она любовалась тюльпанами. Провела пальцем по лепестку, наклонилась, чтобы вдохнуть аромат.

— Теперь, когда я заслужил твое доверие, надеюсь, ты будешь чувствовать себя не просто в безопасности, а гораздо лучше.

Он ждал, когда она выпрямится. Встретится с ним взглядом.

Он сразу заметил, что пульс у