Миля над землей - Лиз Томфорд

– Конечно. – Мой голос звучит слишком громко, но ни Инди, ни Зандерс не знают меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я притворяюсь.

Зандерс отодвигается, освобождая мне минимальное пространство, чтобы проскользнуть мимо него, и уже одно это заставляет меня чувствовать себя неловко. Я не самая миниатюрная девушка, и я не хочу оказаться в неловком положении из-за того, что не могу протиснуться мимо. Частичка моей внутренней неуверенности в себе всплывает на поверхность, но я улавливаю ее и заменяю маской уверенности, которую приучила себя носить. К счастью, Зандерс отодвигается еще немного в сторону, предоставляя мне пространство.

Я делаю один шаг, буквально один шаг из камбуза, мимо Зандерса к холодильнику, к которому он был так близко, что практически его касался. Открываю дверцу и достаю первый попавшийся напиток – газированную воду. У него на это ушло бы меньше трех секунд, но он хотел доказать свою правоту.

Когда я достаю из холодильника воду, я чувствую, как он нависает надо мной. Он чертовски высок, вероятно, около ста девяноста пяти сантиметров, и при моем росте в сто семьдесят сантиметров он меня подавляет. Он едва оставляет мне место в проходе, чтобы развернуться, и когда я это делаю, его грудь оказывается прямо у моего лица.

– Большое спасибо, Стиви. – Он произносит мое имя в той же снисходительной манере, что и раньше, и лениво берет бутылку у меня из рук. Длинные пальцы слегка касаются моих, и все это время карие глаза пристально смотрят мне в лицо. Свободная рука тянется вверх, поправляя съехавший бейдж с крылышками на моей блузке.

В его пристально глядящих на меня глазах плещутся озорство, веселье и изрядная доля высокомерия, но я, хоть убей, не могу найти в себе силы разорвать зрительный контакт.

У меня учащается пульс, и не только потому, что всего пара слоев ткани отделяет его руку от моей груди, но и потому, что мне не нравится, как он на меня смотрит. Напряженно и целенаправленно. Как будто я – его новая задача в этом сезоне.

Его задача – превратить мою работу в сущий ад.

– Побольше лайма? – встревает Инди, протягивая салфетку, доверху нагруженную дольками лайма.

Карий взгляд Зандерса перестает быть пристальным, он оглядывается на стоящую на камбузе Инди, и у меня из легких вырывается слышимый вздох облегчения, когда его внимание покидает меня.

– Ух ты, большое спасибо. – В тоне Зандерса слишком много радости, когда он забирает у нее лайм. – Ты отлично справляешься со своей работой…

– Инди.

– Хорошо. – Он отмахивается от нее, его внимание снова обращается ко мне. Он слегка наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Стиви. Отличная работа, – добавляет он на прощанье и направляется к своему месту.

Я выпрямляюсь, беря себя в руки, еще раз разглаживаю униформу и убираю с лица непокорные вьющиеся волосы.

– Пожалуйста, переспи с ним, – умоляет Инди, когда мы снова остаемся вдвоем на камбузе.

– Что?

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, переспи с ним, а потом расскажи мне все до мельчайших подробностей.

– Я не буду с ним спать.

– Черт возьми, почему нет?

Я хмурю брови:

– Потому что мы на него работаем. Потому что он любит только себя и потому что я почти уверена, что он занимается сексом практически со всеми, у кого есть вагина, и я сомневаюсь, что он знает имена тех, с кем спит.

И я не соответствую типичным моделям, к которым стремятся такие парни. Эти мужчины меня не выберут, но я держу эту неуверенность при себе.

– Ну, твое имя он знает.

– Хм?

– Он знает твое имя, – она наклоняется ближе ко мне, заглядывая в глаза, точно так же, как это делал Зандерс. – Стиви, – соблазнительным тоном шепчет Инди и разражается хихиканьем.

– Убирайся! – я игриво отталкиваю ее.

Как только все пассажиры поднимаются на борт, двери закрываются и блокируются, и мы с Инди запираем камбуз, чтобы убедиться, что все готово к взлету. И в этот момент происходит самая волшебная и прекрасная вещь, которая когда-либо случалась за четыре года моих полетов.

Одновременно все хоккеисты в костюмах встают со своих мест и начинают раздеваться до тех пор, пока не остаются прикрытыми только их причиндалы.

– Матерь божья… – я застываю, не в силах говорить, мои глаза вылезают из орбит.

– Что… Что происходит? – спрашивает Инди в таком же оцепенении, разинув рот.

Куда ни глянь, вся задняя часть самолета заполнена голыми мужчинами, подтянутыми задницами и татуировками. Мы с Инди даже не притворяемся, что не пялимся на них. Мы пялимся и не собираемся отводить взгляд ни за какие деньги.

Все игроки аккуратно складывают свои костюмы на багажные полки, стараясь не помять их во время перелета в Денвер, и переодеваются в более удобную повседневную одежду.

– Ну, дамы, вам понравилось шоу? – игриво спрашивает один из игроков, выводя меня из оцепенения. Его темные волны так и пляшут перед глазами глубокого изумрудного цвета.

– Да, – без колебаний отвечает Инди.

– Что ж, наслаждайтесь. Это происходит каждый раз, когда мы взлетаем и приземляемся. Для прессы мы должны быть в костюмах при посадке в самолет и когда с него сходим, но на борту можем делать все, что захотим.

Когда я сопровождала баскетболистов, такого не было. Они садились в самолет и выходили из него в совершенно непринужденном виде, так что это что-то новенькое.

– Девчата, на обратном пути я предоставлю вам обзор получше.

– Рио, перестань вести себя как похотливый пацан! – кричит другой игрок.

– Это – моя лучшая работа, – добавляет Инди, не отрывая взгляда от полуголых мужчин.

– Люблю хоккей, – не раздумывая ни секунды, решаю я.

3. Стиви

В гостиничном номере, бросив чемодан на соседнюю кровать, я втыкаю в розетку зарядное устройство, чтобы подключить телефон. Я забыла зарядить его прошлой ночью, так что на полпути в Денвер он разрядился.

Ожидая, когда он зарядится, я снимаю свою ужасную униформу, вешаю ее в шкаф и достаю свои самые удобные спортивные штаны. Меня интересует только комфорт. Обеспечьте меня спортивными штанами, легинсами и безразмерными фланелевыми рубашками на каждый день до конца моей жизни, и я умру счастливой женщиной.

Моя летная форма из шерсти с полиэстером жесткая и неудобная, и моя первая задача после каждого полета – как можно быстрее от нее избавиться.

На прикроватной тумбочке звякает телефон, и, даже не глядя, я уже знаю, кто это. Единственный человек, с которым я и дня не могу прожить, не поговорив, мой лучший друг. Райан – единственный, для кого я важна ежедневно, день за днем.

Его имя с двумя танцующими эмодзи рядом подтверждает, что я догадалась правильно.

Райан: Как прошел первый полет?

Стиви: Здорово! Хоккеисты такие милые – по большей части.

Я